Тибетский лама

4. Еще больше измерений!

Кажется вполне адекватным иметь дело с четвертым измерением в четвер­той главе, потому что, когда мы покидаем эту Землю, мы все переходим в четвертое измерение! Позвольте здесь указать на еще один интересный момент: люди, которые занимаются спиритизмом, часто бывают введены в заблуждение искаженными сообщениями, которые они получают от тех, кто уже «ушел». Они не понимают, что человек, который покинул эту Землю и перешел в другой план существования, является тем, что мы можем назвать «тысячами световых лет в будущем». Дальше в этой главе, когда мы будем говорить о короле Хинду и его дочери, вы столкнетесь с одной интересной параллелью, но прежде всего выясним, что есть одномерный мир? Мы не сможем понять, что такое четырехмерность, пока не поймем, что такое одно­мерное пространство. Допустим, у нас есть лист бумаги и карандаш; давайте проведем на бумаге прямую линию, и давайте вообразим, что графит каран­даша представляет людей, так что, фактически, прямая линия — это целая вселенная. Для людей существует лишь два направления: одно вперед, другое назад, они могут двигаться тоже или только вперед, или только назад, и никак по-другому. Допустим, вы можете произвести изменение в этой прямой линии, тогда одномерные люди подумают, что случилось чудо, или, если они увидят кончик вашего карандаша, легко нажимающий на бумагу, они будут думать, что внезапно появилась летающая тарелка.

Вы, как трехмерные существа, лишь на время проникнете в одномерный мир, чтобы оставить точку от вашего карандаша на бумаге, а одномерные существа, которые видели кончик карандаша, будут уверены, что произошло самое что ни на есть удивительное происшествие. Будучи одномерными, они не в состоянии видеть вас, но только кончик карандаша, прикасающийся к поверхности бумаги.

Имея некоторое представление о том, что из себя представляет одномер­ный мир, давайте по смотрим на двухмерный мир. Это план плоскости, и люди, которые живут в этом мире, обязательно должны быть плоскими геометри­ческими фигурами. Мир, в котором они существуют, будет для них таким же, как наш, кроме того, если вы будете рисовать карандашом линии вокруг них, они будут воспринимать их как громадные стены, препятствующие им про­никнуть в пространство за их пределами. Вероятно, они решат, что линии, с которыми они столкнулись, должны существовать где-нибудь еще, и они бу­дут думать о третьем измерении во многом так же, как мы думаем о четвертом. Так же, как мы иногда сталкиваемся с трудностями в понимании четвертого измерения, эти двухмерные люди с большим трудом будут воспринимать идею о третьем измерении, которая для нас настолько проста. Фактически, если что-нибудь разбудит их осознание третьего измерения и если они окажутся достаточно глупы, чтобы рассказать кому-нибудь еще об этом, они будут изгнаны прочь, как лунатики, и их будут принимать за лгунов, жуликов, мис­тификаторов и т. д.

Двухмерные существа ощущают линии, но они не могут воспринимать их, потому что будучи двухмерными, они не могут посмотреть сверху.

Если бы только ученые не были такими тяжеловесными! Если бы только они отбросили прочь все свои предвзятые взгляды и занялись бы абсолютно беспристрастными наблюдениями! Нам следует помнить о том, что о «боль­ших именах», об их делах слишком много говорят впустую. Например, человек добился некоторого успеха в военной карьере, служа генералом на войне, и его немедленно пророчат в Президенты Соединенных Штатов. Или, например, актер, который на экране представлял из себя ловца женских сердец. На самом же деле в реальной жизни он в этом отношении совершенно безнадежен, но независимо от этого мы немедленно окружаем себя фотографиями этого пар­ня, чтобы брать с него пример, как следует чистить зубы, как стричься, какие виды бритв использовать — да и в других аспектах переполненной любовью жизни.

Так что одной из самых больших трудностей — одним из самых значи­тельных препятствий, с которыми мы метафизически сталкиваемся лицом к лицу, оказывается то, что люди слепо верят словам тех, кто вроде бы должен знать о таких вещах, но на самом деле ничего в них не смыслит.

Возьмите, к примеру, таких людей, как Эйнштейн и Резерфорд, или кого-нибудь из им подобных. Эти люди — специалисты в очень узкой области науки. Они вели научные наблюдения и все анализировали в соответствии с устаревшими принципами и законами физики, которые ежедневно противо­речат сами себе. Люди принимают слова таких выдающихся ученых как непре­рекаемую истину. Точно так же они относятся к словам кинозвезд, и, к нес­частью, такая «истина» совершенно не подлежит обсуждению и не может иметь вариантов. Наше же дело — докопаться до правды, которую некоторые выдающиеся люди усиленно пытаются скрыть.

Фундаментальные законы должны рассматриваться как «фундаменталь­ные». Эти законы обосновывают настоящее состояние знаний, но такие зако­ны должны быть достаточно гибкими, чтобы их можно было изменять, вно­сить поправки или даже отказываться от них в свете развивающегося позна­ния. Позвольте мне напомнить вам о шмеле. В соответствии с законами полета — законами аэродинамики — шмель не может летать, потому что строение его крыльев полностью противоречит всем этим законам. Поэтому если мы пове­рим ученым с их фундаментальными законами, мы должны согласиться с тем, что шмель не может летать.

Они, эти именитые ученые, основывая свои утверждения на законах фи­зики, говорили, что человек никогда не сможет передвигаться со скоростью более 30 миль в час, потому что его кровеносная система не выдержит напря­жения, его сердце разорвется, он задохнется и т. д. Да, но судя по последним достижениям, человек может развивать скорость более 30 миль в час! Убедив­шись в этом, ученые теперь заявили, что человек никогда не сможет летать: это просто невозможно. Когда и это утверждение было опровергнуто, они заяви­ли, что человек никогда не превысит скорости звука. Неугомонные и бес­страшные, они снова сказали, что человек никогда не сможет покинуть Землю и отправиться в космос. Но и это их заявление опровергнуто!

Возвратимся немного далее в прошлое, приблизительно в 1910 год, когда все мудрые умы и столпы науки заявили, что ни один человек не сможет передать свой голос через Атлантический океан, но джентльмен по имени Маркони доказал, что это заявление необоснованно, и сейчас мы можем пере­давать через Атлантику не только голоса, но и изображения. Но, безусловно, от современных телевизионных программ не так уж много проку.

Донося до вашего внимания — в большей или меньшей степени — идею, что выдающиеся ученые с их стереотипными, ограниченными, немобильными законами могут ошибаться, я предлагаю продвинуться немного дальше. Один из их ложных выводов — это утверждение, что «два твердых тела не могут занимать одно и то же место в один и тот же момент времени». Но это абсурд, это полностью некорректное утверждение, потому что в метафизике два тела МОГУТ занимать одно и то же пространство в одно и то же время в результате процесса, известного под названием взаимопроникновения.

Ученые показали, что все, что существует, состоит из атомов с большими пустотами между ними, и это очень похоже на то, когда мы смотрим на звездное небо в ясную ночь и можем видеть маленькие точки, которые явля­ются мирами, и большие черные пространства, которые и есть Космос. Отсюда следует, что если мы возьмем достаточно маленький предмет (здесь вам при­дется поднапрячь воображение), чтобы проверить, что для нас представляется твердым, то этот предмет может оказаться не таким уж и твердым, как нам кажется, хотя все частицы, составляющие его, — «твердые». Поэтому, что касается этого предмета и нашего представления о «твердости», то его вид будет подобен тому, который мы видим, наблюдая за небом в ясную ночь. Напоминаю вам, что это огромное Пространство (Космос) со сравнительно маленьким количеством точек света. Но представьте себе: допустим, что за нашей Вселенной наблюдает существо достаточно большого размера; оно, конечно же, может решить, что Вселенная — твердое тело. На другом уровне рассмотрим явление, наблюдаемое при исследовании вирусов: если вы сможе­те уловить вирус какого-то отдельного типа и решите поместить его в фарфо­ровую чашку, то маленькие создания сразу же проникнут сквозь ее дно — проникнут, не коснувшись по пути кристаллической решетки фарфора, пото­му что они куда меньше по размеру и способны свободно проникать в проме­жутки в его кристаллической решетке. Это не плод воображения, это факт. Можете быть уверены, что самым трудным в том, чтобы «поймать вирус» в лаборатории является то, что сами вирусы проникают через керамические фильтры точно так же, как собака может свободно бежать по болоту.

Для достаточно маленьких созданий расстояния между атомами так же сравнительно велики, как расстояния между звездами в нашей Вселенной, и точно так же, как стаи метеоритов, комет или космических кораблей могут путешествовать в пустотах между мирами, другие объекты могут находиться внутри таких объектов, которые мы называем «твердыми предметами».

Действительно, возможно представить два твердых тела, или три, или четыре, так расположенные, что их «миры» не касаются один другого, но один набор «миров» занимает пространство между другим набором «миров». Вы поймете, что в соответствии с этой системой может существовать множество твердых с виду объектов, которые одновременно занимают одно и то же пространство. Понятно, что мы не можем увидеть это в нашей нормальной жизни, потому что у нас нет удобного и подходящего диапазона восприятия. Нам нужно расширить наше восприятие, и если здесь, в этом мире, мы не можем легко войти в четвертое измерение, нам нужно довольствоваться напе­чатанными словами или записанными на пленку голосами, описывающими это.

Чтобы дать вам лишь приблизительное представление об этом явлении: представьте, что у вас двое вил, обыкновенных садовых вил, или, если вам так больше нравится, столовых вилок. Вы можете пропустить зубья одной через зубья другой. Теперь, когда зубья одного предмета занимают пространство между зубьями другого, два зубца вилки занимают по существу одно и то же количество пространства без вторжения в «жизненное пространство» друг друга.

Изначально люди думали, что предметы имеют длину и ширину. Но по­том представления каким-то образом усовершенствовались, и люди пришли к выводу, что у предмета есть длина, ширина и толщина (высота), так как люди жили все-таки в трехмерном мире; то есть длина — одно измерение, ширина — второе измерение, и толщина (высота) — третье измерение. Но то, что мы живем в трехмерном мире, совершенно очевидно. Существуют другие измере­ние, например, четвертое, пятое и т. д. Вот вам предмет для размышлений — наш трехмерный объект имеет длину, ширину и высоту, но есть и другие измерения, куда же они будут простираться? Мы имеем здесь на Земле еще одно измерение — Время. В этом случае Время становится четвертым измере­нием.

В качестве иллюстрации отметим, что средний человек не может видеть инфракрасные лучи без специального оборудования. Конечно же, это доказы­вает, что существуют вещи сверх предела восприятия среднего человека, и отсюда следует, что объекты, излучающие инфракрасные лучи и находящиеся за пределами длины, ширины и высоты, должны быть совершенно невидимы для среднего человека.

Прошу разрешения отвлечься на минуту. Позвольте напомнить вам, что существуют звуки, совершенно неслышные человеку, но их прекрасно воспри­нимают коты и собаки. Беззвучный свисток для собаки — наверное, каждому это известно! Но если вы посмотрите на иллюстрации к шестому уроку «Ты вечен!», вы увидите то, что мы называем символической клавиатурой. Вы заметите, что за звуком следует его зрительная интерпретация, и существуют определенные случаи, когда звук виден; «воспринят» — этот термин лучше, потому что в определенных условиях, если человек ясновидящий, он может видеть очертания звука. Наверное, вы слышали, когда кто-нибудь говорит: «О, это был такой круглый звук», или что-нибудь подобное, из чего мы можем понять, что достаточно большое количество людей имеют представление о звуке по форме, например, о круглом, квадратном, расширяющемся в отда­лении.

Но — давайте снова возвратимся к тому, от чего мы отвлеклись в преды­дущем абзаце.

Вам нужно будет подумать об этом: трехмерный объект, например конь, человек или дерево, отбрасывает двухмерную тень, имеющую длину и ширину, но не имеющую толщины. Конечно же, в других планах существования нам следовало бы сказать, что тень имеет дальнейшее измерение, время — время своего протяжения. Но давайте забудем это на мгновение, возвратимся и отметим, что трехмерный предмет отбрасывает двухмерную тень. Мы можем предположить, что четырехмерный предмет отбросит тень в трех измерениях, так что те из вас, кто видел привидения, в действительности могли видеть тень человека, находящегося в четвертом измерении. Привидение — это человек, у которого видна длина, ширина и толщина, но он состоит из какого-то тенеобразного вещества, такого тенеобразного, как и сама тень. Так почему же не может так случиться, что наш четырехмерный посетитель, который нам неви­дим из-за своих четырех измерений, каким-то образом представляется нам в трех измерениях, может быть, и как привидение, которое имеет форму без заполнения ее субстанцией.

Дальше рассмотрим информацию об объектах, которые Пресса совер­шенно по-дурацки называет «летающими тарелками». Эти объекты появляют­ся и исчезают с фантастической скоростью, вообще не производя ни единого звука. Они изменяли направление полета на скорости намного выше, чем скорость, доступная человеческим творениям. И теперь почему бы нам не согласиться, что некоторые летающие тарелки могут быть тенями четырех­мерных объектов? Рассмотрим их скорость изменения направления, рассмот­рим, пользуясь тенью вашей руки и светом солнечных лучей, падающих на стену. Вы можете сделать так, чтобы пятна света и тени танцевали и изменяли направление со скоростью, намного превосходящей ту, которую может реали­зовать любое человеческое тело.

Снова вообразите кусок замерзшего стекла, стоящего перед существом, не имеющим представления о том, что такое человек. Затем представьте себе человека, положившего пять пальцев ладони на стекло, который скрывается с другой стороны замерзшего стекла. Существо с другой стороны, ничего не знающее о формах человека, увидит пять пятен — пять темных кружочков — так же, как некоторые люди видели такие кружочки на небе.

Вы поинтересуетесь, что общего у всего этого с метафизикой? На самом деле, очень много общего! Как вы знаете, мы живем в трехмерном мире, но наивысшая форма Истины может быть воспринята, лишь если мы выйдем за пределы трехмерного мира. Мы должны выбраться за пределы Времени и Пространства, ведь Время относительно. Время — это категория, в основном придуманная человечеством, чтобы подходить к другим им придуманным категориям.

Вы скажете, что время не относительно? Хорошо, представьте, что вам нужно пойти к зубному врачу, где вам должны удалить один или несколько зубов. Когда вы страдаете и у вас что-то болит, время кажется вам неподвиж­ным и замершим. Вам кажется, что вы находитесь в кресле у врача ЦЕЛУЮ ВЕЧНОСТЬ.

А сейчас вы проводите время с человеком, к которому очень привязаны. И время для вас просто летит. Так что время — это просто относительное понятие, оно представляется спешащим вперед или тянущимся, как резина, в зависимости от нашего настроения.

Теперь возвратимся к нашим измерениям. Давайте представим, что есть несколько форм людей, которые живут только в двухмерном мире. Это зна­чит, что они живут в мире, где есть только длина и ширина, но нет толщины. Они как тени, они тоньше самого тонкого листа бумаги — но не имея воспри­ятия толщины, они не имеют восприятия пространства, потому что простран­ство — это то, что находится за небом, а добраться до неба — это значит добраться до третьего измерения. Поэтому космос для них непостижим.

Железнодорожный путь подобен миру с одним измерением — длиной. Проводник поезда может определять свою позицию, опираясь на одну точку отсчета, он может сказать, где он находится, обратившись к известному распо­ложению станций или указателю, или к какой-нибудь другой хорошо извест­ной ему примете.

Давайте пойдем дальше и согласимся, что корабль в море подобен челове­ку в двухмерном мире, его путь не ограничен рельсами, и он может двигаться вперед, в стороны или даже назад, так что он использует длину и ширину.

Самолет — создание трехмерного пространства. Он может двигаться впе­ред, назад, в стороны, вверх и вниз. Это, как вы понимаете, дает нам три измерения.

Эта теория (на самом деле для нас — это просто знание) измерений объясняет многое из того, что в ином случае может быть воспринято как чудо — телепортацию, например, при которой объект переместился из одной ком­наты в другую, причем ни один человек не прилагал для этого никаких усилий. Объект может быть перемещен способом телепортации даже из закрытой комнаты в другое место. На самом деле для нас такие явления кажутся загадка­ми, но все может встать на свои места, если мы вспомним о наших двухмерных существах. Если у нас, трехмерных существ, есть множество коробочек без всяких крышек, то двухмерные люди, которые могут находиться в этих короб­ках, будут полностью ограничены, полностью замкнуты, потому что, не имея ни малейшего представления о толщине (высоте), они не знают, что над ними нет никакой крыши. И если мы, трехмерные существа, можем проникнуть через открытую крышку и переместить что-нибудь из одной коробки в дру­гую, — для двухмерных людей это покажется настоящим чудом, в результате которого объект из одной закрытой комнаты переместился в другую, тоже закрытую. Ведь двухмерные люди не имеют ни малейшего представления о том, что над ними нет крыши. Точно так же и мы, трехмерные люди, не имеем представления о том, как выглядят предметы в четвертом измерении, так что человек из четвертого измерения может попасть в закрытую комнату (ведь комната закрыта только для нас, находящихся в третьем измерении) и перед­винуть все, что ему захочется, сквозь все окружающие предметы, сквозь то, что ему, четырехмерному существу, представляется открытым. Объект будет передвинут из трехмерного мира, и мгновение он будет находиться в четырех­мерном мире, куда он проникнет сквозь то, что мы предпочитаем называть твердыми стенами. У нас есть что-то вроде иллюстрации этого примера, когда мы думаем о том, как радио- и телевизионные волны проникают сквозь твер­дые стены и все еще способны приводить в действие радио- и телеприемники.

Время, к которому мы уже обращались, играет очень важную роль в жизни Человека, но то, что мы называем «Временем», отличается от человека к человеку, от животного к животному. Снова напоминаю, что вы думаете об этом в самых различных условиях вашей повседневной жизни. Когда вы опаз­дываете на встречу, посмотрите, с какой скоростью стрелка вертится на часах. Когда же вы ожидаете кого-нибудь, и он или она (чаще она!) заставляет вас ждать, — время, кажется, стоит на месте.

Животные имеют свое собственное представление о времени, которое в корне отличается от человеческого. Животные живут другой срок. Насекомое, которое по человеческому времени живет двадцать четыре часа, проживает за это время всю жизнь точно так же, как человек за семьдесят лет, и при этом насекомое имеет друзей, семью и т. д.  Если по жребию длина жизни животного двадцать лет, эти двадцать лет покажутся ему такими же, как и семьдесят лет человеку, и с точки зрения мироздания животное за этот срок будет функцио­нировать так же, как и человек за куда более длинный период времени. Заслу­живает внимания факт, что все живые существа — насекомые, животные или люди — имеют в течение жизни приблизительно одно и то же количество ударов сердца.

Все эти идеи о времени были понятны мудрецам прошлого много столе­тий назад. Есть одна священная книга, одно из величайших Священных писа­ний далекого Востока, называющаяся «Шримад Бхагавата», которая говорит об этом:

Однажды великий король взял свою дочь в дом Создателя Брахмы, который жил в ином измерении. Великий король был очень обеспокоен тем, что его дочь уже достигла возраста замужества, но все еще не нашла подходящего супруга. Великий король более всего желал найти хорошего мужа для своей дочери. По прибытии в дом Брахмы ему пришлось совсем немного подождать, прежде чем их с дочерью проводили в покои и он мог задать своп вопрос. Брахма же ответил:

— О король, когда ты возвратишься обратно на твою Землю, ты больше не увидишь ни одного из твоих друзей или родственников, твоих городов или твоих дворцов, хотя тебе покажется, что ты вернулся лишь через несколько мгновений после того, как покинул Землю, которую ты знал, но эти несколько мгновений нашего времени равны нескольким тысячам лет вашего времени, если бы вы были на Земле. Когда вы возвратитесь обратно на Землю, вы увидите, что наступил новый век, и твоя дочь, которую ты привел сюда, выйдет замуж за брата Господа Кришны Балараму. Так она, рожденная тысячи лет назад, выйдет замуж за Балараму еще через несколько тысяч лет, потому что тебе нужно еще некоторое время, чтобы покинуть мои покои и снова прошествовать сквозь Время на Землю.

Так ошеломленный король и его дочь возвратились на землю, которую, по их собственному ощущению времени, они покинули всего несколько мгно­вений назад. Они увидели, что мир совершенно изменился, потому что приш­ла новая цивилизация — другой тип людей, другая культура и другая религия. По земному времени действительно прошло несколько тысячелетий, хотя он и его дочь, путешествовавшие в другом измерении, ощутили их как несколько минут.

Это поверие было записано в священных книгах Хинду тысячи лет тому назад. Интересно, не явилась ли эта история основанием для теории относи­тельности Эйнштейна?

Возможно, вы недостаточно полно изучили теорию относительности Эйнштейна, но говоря очень-очень кратко, он описал время как четвертое измерение. Он учил также, что время не является неизменной величиной, текущей с постоянной скоростью в одном направлении. На Земле считают, что проходит, к примеру, секунда; когда натикает шестьдесят секунд, проходит минута; когда проходит шестьдесят минут —  это час. Но это время, удобное для людей, механическое время. Эйнштейн понимал время как ощущение, как форму восприятия. Он учил, что так же, как два разных человека не могут видеть в точности одни и те же цвета, так же эти два человека не могут иметь одно и то же восприятие времени.

Мы говорим, что год — это 365 дней, но это всего лишь один оборот Земли вокруг Солнца — орбита вокруг Солнца. Так что мы на нашей Земле проходим орбиту вокруг Солнца приблизительно за 365 дней, но сравните это с восприятием людей, которые жили бы на Меркурии. Вспомните, что Мерку­рий проходит полный круг по своей орбите вокруг Солнца за восемьдесят восемь дней, и в течение этого времени он делает всего один оборот вокруг своей оси, тогда как Земля совершает один оборот за двадцать четыре часа.

Вот еще одна вещь, над которой стоит подумать: знаете ли вы, что, если часы прикреплены к движущейся системе, они будут замедлять свой ход по мере увеличения скорости этой системы.

Допустим, у вас есть стержень из какого-нибудь материала — металл, дерево, керамика, что вам больше нравится, — но он определенных размеров, определенной длины. Если вы прикрепите его к какой-нибудь движущейся системе, он, очевидно, отпрянет по инерции против направления движения в соответствии со скоростью системы. Все это — и изменения в ходе часов, и противодействие стержня — вещи, никак не связанные ни с конструкцией предмета, ни с механическими явлениями. Но они тесно связаны с явлениями, которые объясняет теория относительности Эйнштейна. У вас есть метровая линейка (давайте допустим, что это наш стержень метровой длины), и если она будет двигаться в пространстве со скоростью равной 90% от скорости света, то сожмется до полуметра, и, теоретически, если скорость повысится до скорости света, то в соответствии с теорией относительности, линейка сожмется в нич­то! И если вам как-нибудь удастся прикрепить к этой метровой линейке часы, то по мере увеличения скорости ход часов будет замедляться, и окажется, что когда система достигнет скорости света, часы полностью остановятся.

Когда вы будете критиковать все сказанное выше, говоря: «Я водил маши­ну и никогда не замечал, чтобы она сжималась», то знайте, что такие изменения могут быть отмечены только на скорости, приближающейся к скорости света. Да, если у вас есть новехонькая машина, и вы мчитесь по дороге, вы никак не сможете отметить, что машина становится немного короче, потому что, неза­висимо от того, с какой скоростью вы движетесь, 100 или 120 миль в час — это все равно слишком медленно, чтобы произошло любое ощутимое изменение длины машины. Но, по Эйнштейну, если корабль, посланный в космос, смог бы достичь скорости света, он бы сжался и в конце концов исчез.

Знаете ли вы, что получится, если предположить, что Эйнштейн прав? Мы, те, кто способен путешествовать в астрале, знаем, что Эйнштейн ошибал­ся так же, как и те ученые, что утверждали, что Человек никогда не сможет превысить рубеж скорости звука, Эйнштейн ошибался как и те, кто говорил, что Человек никогда не превысит скорости 30 миль в час, но мы должны учиться на ошибках других. Это сможет уберечь нас от собственных ошибок. Давайте посмотрим, что могло бы произойти в соответствии с теорией Эйн­штейна. Допустим, что у нас есть космический корабль, команда которого состоит из умных людей, которые могут вести серьезные наблюдения. Безус­ловно, корабль движется на очень высокой скорости, очень близкой к скорос­ти света. Корабль направляется к далекой планете — далекая в нашем случае означает, что, чтобы добраться от Земли до нее, потребуется десять лет. Один световой год — это время и расстояние, которые требуются, чтобы свет достиг определенной точки, двигаясь один полный год, так десять световых лет — это время, которое нужно, чтобы свет достиг той планеты.

Нашему кораблю предстоит двигаться со скоростью, близкой к скорости света. (Сейчас на некоторое время давайте забудем все об Эйнштейне и допус­тим, что наш корабль может двигаться со скоростью света.) Итак, предполо­жим, что наш корабль будет лететь десять световых лет к этой планете, а потом, не останавливаясь, вернется обратно. И прежде всего согласимся, что если мы что-нибудь «предполагаем», то это возможно! Таким образом, наше путешествие будет продолжаться двадцать лет — десять туда и десять обратно.

Действительно, несчастные парни, им предстоит страшно соскучиться в зато­чении на корабле в течение двадцати лет. И не только это, им ведь нужно иметь с собой запас пищи и воды на весь этот период. Но как бы то ни было, мы всего лишь «предполагаем».

Если вы поверите Эйнштейну, то у них не возникнет всех этих трудностей, им не понадобится пища на целых двадцать лет. Если кораблю предстоит двигаться на скорости даже приближенной к скорости света, то все, что нахо­дится на борту, замедлится. Все функции людей будут протекать куда мед­леннее, сердцебиение, дыхание, физическая деятельность и даже их мысли. Если на Земле наша мысль продолжается десятые доли секунды, то, в соответ­ствии с Эйнштейном, при движении на скорости света мысль продолжитель­ностью десять секунд на Земле будет длиться десять недель. Но движение на скорости света, по Эйнштейну, имеет определенные очень важные преиму­щества. Например, на Земле пройдут двадцать лет, но для людей на корабле они покажутся всего лишь несколькими часами. Хотите очень яркий пример?

Хорошо. В 1970 году мы сконструировали космический корабль, который мог бы достичь скорости света. Корабль полностью снаряжен и готов к путе­шествию далеко за пределы Солнечной системы, много дальше Марса, Венеры, Юпитера, Плутона, Сатурна и всех расстояний между ними, взятых вместе. Он направляется в другую галактику. Его полет будет происходить на скорости света и будет продолжаться двадцать лет. Он отправится в полет в 1970 году. Нужно десять лет, чтобы добраться до этого отдаленного мира. Корабль сдела­ет круг вокруг планеты, сфотографирует ее и потом вернется обратно — еще одно путешествие в десять лет — всего двадцать лет.

Экипаж состоит из молодых людей, одному из них как раз перед отправ­лением в это полное событий путешествие исполнилось двадцать. Он женат, и его жене тоже двадцать лет. А их ребенку всего один год. Когда бедняга возв­ратится после всего нескольких часов отсутствия, которые заняло такое путе­шествие на скорости, близкой к скорости света, он получит самое сильное потрясение в жизни. Он увидит, что его жена на двадцать лет старше его. В то время как для членов экипажа прошел период жизни длиной всего в несколько часов, остальные, оставшиеся на Земле, повзрослели в соответствии с обыч­ным течением времени, а значит, на двадцать лет. Так что этот молодой чело­век двадцати лет и нескольких часов от роду сейчас имеет сорокалетнюю жену!

Вот инцидент, который Соединенные Штаты предпочитают не разгла­шать и держать в стороне от доступа средств массовой информации. Инфор­мация, которая последует ниже, является абсолютно достоверной, подлинной, и те, кто занимает действительно высокое положение, имеют реальный шанс откопать ее в архивах среди достижений военной техники Соединенных Шта­тов.

В октябре 1943 года была осуществлена попытка сделать один из кораблей Военно-Морского Флота США невидимым! Она имела гибельные последс­твия, потому что некоторые ученые были настолько ограниченны, что не смогли использовать свое воображение, но решили действовать «по книгам».

Вы помните, что во время Второй мировой войны в Соединенных Штатах так же, как и в других странах, была популярна идея поиска средств для производ­ства сверхоружия. Одна из таких идей явилась результатом письма профессора Эйнштейна президенту Рузвельту, в котором в общих чертах была представле­на теория «единого поля». Мы не станем углубляться в различные технические аспекты единого поля, но мы можем сказать, что она заключает в себе некото­рые знания о четвертом измерении.

Один Доктор Наук, бесспорно, очень умный человек, использовал часть теорем, относящихся к единому полю, и в сотрудничестве с Военио-Морским Флотом США в октябре 1943 года добился того, что получил экран — особый тип лучей, — который способен полностью заключить эсминец. Поле распрос­транялось приблизительно на 300 футов от центра к краям, и внутри этого поля абсолютно все становилось невидимым, так что для постороннего наблю­дателя корабль и команда исчезали. К несчастью, когда корабль снова стал видимым, многие из членов его команды сошли с ума. Позже психологам пришлось применять пентатол натрия, чтобы забраться в подсознание потер­певших членов команды и понять, что же на самом деле произошло.

С нашей точки зрения и принимая во внимание четвертое измерение, оказалось, что невидимый корабль по какой-то случайности снова появился в нескольких сотнях миль от Чизапик Бэй. Очень жаль, что люди из той мест­ности не могут пойти в библиотеку и поднять подшивки местных газет или добраться до некоторых записей в такой книге, как «М. К Fessup and Allende Letters»^ составленной Риллеем Краббом. Эта книга, вероятно, была опублико­вана Греем Баркером, и в Соединенных Штатах она называлась «The Strange Case of Dr. Fessup».

Это очень серьезный разговор, это не мистификация и даже не информа­ция, полученная понаслышке. Правительство Соединенных Штатов приложи­ло множество усилий, чтобы заставить молчать каждого, кто пытался обсуж­дать подобные вещи, и все же сведения, принимавшие мистическую окраску, то и дело поступали от людей, владевших подобной информацией.

Правительство Соединенных Штатов, кажется, добилось определенных успехов в утихомиривании прессы; за это они, конечно же, заслужили Нобе­левскую Премию и несколько Оскаров вдобавок за всяческие дополнительные крайне изобретательные меры. Но именно это и является показателем того, что на этом невидимом корабле можно сделать хороший бизнес.

Существует одно нечаянно обнаруженное сообщение, которое говорит, что невидимый корабль материализовался в порчу и несколько совершенно ошеломленных матросов отправились пошататься по берегу и завернули в кабак. Их видело примерно тридцать или сорок человек, и, короче говоря, когда они пили, они начали исчезать, растворяться и наконец превратились в чистый воздух. Тем, кто особенно заинтересовался, нужно прочесть упомяну­тые выше книги и попытаться найти какой-нибудь метод сопоставления газет в промежутке от 1944 до 1956 года. Там есть несколько намеков и в двух случаях — настоящие репортажи.

Понятно, что если кто-нибудь может внезапно перенести корабль или какое-то специальное оружие в четвертое измерение и потом возвратить его обратно в третье в совершенно определенном месте, китайцы могли бы быть очень легко сдерживаемы; это могло бы даже немного напугать русских! Люди смеются по поводу лазерных лучей, но этот маленький рубиновый свет оправ­дывает все, на что претендовал, и многие другие вещи. Так что если только с разумными предосторожностями будут продолжены исследования, будет най­дено, что надежно закрытые в сейфе документы могут быть легко перенесены оттуда через четвертое измерение, потому что, вспомните, если для вас вещь имеет четыре стены, то это потому, что вы находитесь в трехмерном мире, в четвертом измерении это же место может быть открыто, и каждый может проникнуть в него.

По поводу нашего невидимого корабля думается, что если бы люди за­ранее знали, чего ожидать, то они наверняка не сошли бы с ума, потому что ужасающий шок от того, что вдруг находишь себя в ином временном контину­уме, достаточен, чтобы повредить ум любого человека, тем более, если для этого имеются предпосылки.

Много-много веков назад, в дни Платона, была оживленная дискуссия по поводу четвертого измерения, но даже в те дни ученые не были в состоянии воспринять то, что, говоря метафорически, было у них под самым носом. У Платона есть Диалог, который вполне применим к этой дискуссии о четвертом измерении, и существенно, что в этом случае мы можем по слушаться заповеди «Познай себя!» и понять отношения между различными измерениями: пер­вым, вторым, третьим и четвертым.

Позвольте привести в конце этой главы Диалог философа Платона в качестве примера того, как он пытался прояснить для людей то, что для него было совершенно очевидно:

— Смотри! Человеческие существа живут в подземных пещерах; они находятся там с самого детства, а их ноги и шеи скованы — цепи устроены так, чтобы люди не могли повернуть головы. На расстоянии над ними и позади них — свет ярко горящего огня, а от того места, где находятся заключенные, к огню круто ведет дорога; и если присмотреться, то можно увидеть невысокую стену, выстроенную вдоль дороги, вроде экрана, за которым прячутся те, кто управляет марионетка­ми. Представь человека, идущего вдоль этой стены и несущего сосуды, которые видны над стеной; видны также фигуры людей и животных, сделанные из дерева, камня и других материалов; в некоторых сценках персонажи разговаривают, в некоторых — молчат.

— Это странный образ, — сказал он, — и странные заключенные.

— Как и мы сами, — ответил я. — И они видят только свои собственные тени или тени друг друга, которые огонь отбрасывает на противоположную стену пещеры.

— Правильно, — сказал он; — как же они могут видеть что-нибудь, кроме своих теней, если им никогда не позволяли повернуть голову?

— И они видят только тени предметов, которые несет тот человек вдоль стены.

— Да, — сказал он.

— И если бы они могли говорить друг с другом, они бы решили, что говорят о вещах, которые действительно происходят перед ними.

— Совершенно верно.

— И допустим, что в тюрьме есть эхо, которое отражается от противоположной стены, и можно быть уверенным, что они вообразят, что слышат голос проходящих мимо теней.

— Без сомнения, — ответил он.

— И без сомнения, — сказал я, — что для них ничто, кроме теней предметов, не представляется истинным.

— Определенно.

— Снова посмотрим и узнаем, как они все поняли и излечились от своей глупости. Вначале, когда кто-нибудь из них освобождался и был вынужден внезапно подняться и повернуть голову, ходить и смотреть на свет, он испытывал резкую боль, а яркий свет слепил его, и он был не в состоянии видеть реальные предметы, тени которых он обычно видел в своем привычном положении. И вообрази кого-то, говорящего ему, что все, что он видел прежде — это иллюзия, что с этого момента он подошел к реальному бытию, и то, как он смотрит, — более правильно, и видит он более реальные вещи, — каким будет его ответ? Дальше можно вообразить, что его инструктор указывает на предметы, которые проносятся мимо и просит его назвать их — разве у него не возникнет трудностей? Разве он не вообразит, что тени, которые он видел всю свою жизнь, более реальны, чем те предметы, которые ему показали?

— Да уж, куда более реальны.

— И если его вынудят посмотреть на свет, разве его глазам не станет так больно, что он сразу же отвернется, чтобы найти убежище в предмете, который он может безболезненно рассматривать и который для него выглядит более ясным, чем тот, который ему только что показали?

— Правильно, — сказал он.

— И снова представим, что он не по своей воле вытащен по крутой и неровной лестнице и насильно поставлен под прямые лучи солнца. Не кажется ли тебе, что ему будет больно, и глаза его будут раздражены, свет, который попадет ему в глаза, просто ослепит его, и он не сможет увидеть ни одну из реально существу­ющих вещей, которые, как ему сказали, истинны?

— Не все сразу, — сказал он.

— Он попросит дать ему привыкнуть к освещению верхнего мира. И первое, что он лучше всего будет видеть — это тени, следующее — это отражения людей и других объектов на воде, а уже потом — сами предметы; потом он сможет выходить под свет Луны и звезд, и он будет видеть небо и звезды ночью лучше, чем Солнце и солнечный свет днем. — Безусловно.

— И наконец, он сможет видеть солнце, не просто его отражение на воде, но он будет видеть само солнце на его настоящем месте, а не где-нибудь в другом, например в отражении, и он сможет познавать его природу.

— Безусловно.

— И после этого он убедится, что Солнце является причиной смены времен года и лет вообще и что это добрый гений всего, что составляет видимый мир. Оно в определенной мере тоже является причиной всех тех вещей, которые он видел прежде, а его товарищи привыкли видеть до сих пор.

— Ясно, — сказал он, — он что-то поймет вначале, а что-то — потом.

— А когда он вспомнит свое прошлое существование, и мудрость пещеры, и своих товарищей-заключенных, не думаешь ли ты, что он будет счастлив в связи с этими переменами и ему станет жаль остальных?

— Конечно же, так и будет.

— И если они прославляют тех, кто быстрее других замечает, лучше других запоминает и может рассказать, какая из теней прошла прежде, какая последо­вала за ней, какие двигались рядом, думаешь, ему будет интересна такая слава и почет или зависть по отношению к ее обладателю?

—Разве он не скажет, как говорил Гомер: «Лучше быть бедняком и иметь бедного хозяина» — и предпочтет терпеть еще очень многие лишения, вместо того чтобы думать и жить как они?

—Да, — сказал он, — да, я думаю, что он предпочтет новые страдания, чем старую жизнь.

— Вообрази снова, — сказал я, — что этот человек внезапно попадает в свое старое положение и больше не видит солнца. Разве он не решит, что его глаза застелил мрак?

— Совершенно верно, — сказал он.

— И если бы возник спор, и он должен был бы состязаться в рассматривании теней с заключенными, которые никогда не покидали пещеры, пока его глаза еще не привыкли к пещере и он плохо видит (а время, которое потребуется ему, чтобы снова приспособиться к образу жизни в пещере, может быть довольно продол­жительным), и разве он не будет выглядеть смешным?

— Без сомнений, — сказал он.

— Сейчас ты можешь присовокупить эту аллегорию к предыдущим аргументам, — сказал я. — Тюрьма — это видимый мир, свет огня — это солнце, подъем человека на поверхность и его прозрение можно рассматривать как развитие души в интеллектуальном мире.

И ты поймешь, что те, кто достиг этого дающего блаженство видения, не поже­лают снова возвращаться к человеческим страхам; их души торопятся подняться к высшим мирам, в которых так прекрасно жить. И разве не странно выглядит человек, который отвлекся от божественного созерцания и вернулся к мирским занятиям, ведь его поведение непривычно и смешно для окружающих?

— В этом нет ничего удивительного, — ответил он.

— Любой, кому присущ здравый смысл, вспомнит, что путаница перед глазами бывает двух видов и возникает в двух случаях; или если уходишь от света, или если выходишь на свет — это истинно для духовного зрения так же, как и для телесного. И тот, кто всегда помнит об этом, когда смотрит в душу того, чье видение запутанное и слабое, не станет смеяться; он прежде спросит, пришла эта душа из более светлой жизни и не в состоянии видеть, потому что не привыкла к темноте, или пришла она из темноты на свет земной и ослеплена ярким светом. А потом он определит, кто счастлив в этом состоянии и в таких условиях жизни.

5. Рисование с помощью слов