Тибетский лама

Глава 8

Старый отшельник беспокойно зашевелился под тонким одеялом. Он весь дрожал.

— Я вернусь в пещеру, — сказал он. — Я не привык так долго находиться на открытом воздухе.

Молодой монах, который целиком был под впечатлением этого удивительного рассказа старого отшельника о том, что ему пришлось пережить, мгновенно насторожился.

— О! — воскликнул он. — Облака поднимаются. Скоро появится небо.

Он заботливо взял за руку старого человека и, обходя костер, повел его в пещеру, которая уже успела освободиться от густого тумана.

— Я должен сходить за свежей водой и дровами, — сказал молодой монах. — Когда я вернусь, мы будем пить чай, но мой поход может занять больше времени, чем обычно. В поисках дров мне придется отп­равиться куда-нибудь подальше — мы уже сожгли все, что можно было найти поблизости, — с сожалением добавил он.

Выйдя из пещеры, юноша подбросил в огонь оставшиеся ветки и, захватив жестянку для воды, отправился в путь.

Облака быстро поднимались вверх. Дул свежий ветер, и молодой человек с удовольствием провожал их глазами, пока они, уходя все выше и выше, постепенно открывали горный перевал. Правда, пока он еще не мог видеть маленьких черных точек, означавших застигнутых непого­дой купцов. Да и дым костра был неотличим от медленно плывущих облаков.

Он подумал о том, что купцы, должно быть, еще отдыхают, стре­мясь использовать вынужденную остановку в пути для того, чтобы хо­рошо выспаться. Когда тучи спускаются вниз, человек не может ходить по горным дорогам — слишком велики подстерегающие его опасности. Одного неверного шага достаточно, чтобы сорваться вниз, где его ждут острые зубцы далеких скал.

Молодой человек вспомнил несчастный случай, свидетелем которо­го он был, когда ходил в небольшой монастырь у подножия утеса. Тучи лежали низко, закрывая даже крыши монастырских построек. Вдруг до его слуха донесся грохот камнепада и хриплый пронзительный крик. Что-то глухо, со всплеском стукнулось о землю — как будто сбросили мешок с мокрым ячменем. Молодой человек поднял голову и на высоте нескольких футов увидел человеческие кишки, зацепившиеся за нависа­ющий утес и все еще связанные с умирающим человеком, который ле­жал под ним.

«Вот еще один купец или путник, не вовремя отправившийся в путь», — подумал он.

Озеро все еще было окутано туманом и, приблизившись к нему, молодой человек увидел только серебристые верхушки деревьев, кото­рые призрачно вырисовывались на фоне светлеющего неба. О-о! Какая ценная находка! Во время бури от ствола отломилась огромная ветка.

Пристально вглядевшись сквозь редеющую мглу, он понял, что во время грозы в дерево ударила молния: ствол дерева был полностью расколот, а повсюду вокруг валялись ветки. Он с радостью схватил са­мую большую из них, с какой только мог справиться, и медленно пово­лок ее наверх. Он опять и опять возвращался за новыми порциями, пока совсем не обессилел. Тогда он устало наполнил жестянку водой и вер­нулся к пещере. Задержавшись только затем, чтобы поставить воду на костер, юноша вошел внутрь и обратился к отшельнику:

— Там целое дерево, Почтенный! — радостно сообщил он. — Я поставил воду на огонь, чтобы она закипела, а после того, как мы выпьем чаю с тсампой, я пойду и принесу еще дров, пока купцы не успели их сжечь.

— Не будет тсампы, — с грустью ответил старый отшельник. — Я хотел помочь, но ничего не видя, поскользнулся и рассыпал ячмень. Теперь он весь перемешался с песком на полу нашего жилища.

Молодой монах в ужасе вскочил на ноги и поспешил туда, где он поставил мешок с ячменем. В мешке ничего не осталось. Став на четве­реньки, он стал ползать вокруг плоского камня. Земля, песок и ячмень — все безнадежно перемешалось. Ничего нельзя было спасти. Это была катастрофа. Он медленно поднялся на ноги и направился в сторону старого отшельника.

Внезапная мысль заставила его броситься назад: «Брикет чая — можно ли спасти его?» По земле у дальней стены были разбросаны ко­мочки чая. Старый человек уронил брикет, а затем втоптал его в землю. Остались только эти несколько комочков.

Юноша уныло вернулся к отшельнику.

— Нам больше нечего есть, Почтенный, — сказал он, — а чая осталось только на этот раз. Будем надеяться, что сегодня придут купцы, иначе нам придется голодать.

— Голодать? — переспросил Старец. — Я часто бываю без еды неделю и больше. Мы еще можем пить горячую воду. Горячая вода — это роскошь для того, кто больше шестидесяти лет не пил ничего, кроме холодной воды. — Помолчав несколько минут, он добавил:

— Учись переносить голод сейчас. Воспитывай стойкость духа сей­час. Учись позитивному подходу СЕЙЧАС, потому что в своей жизни ты узнаешь и голод и страдание — они будут твоими постоянными спутниками. На своем пути ты встретишь многих, кто будет причинять тебе зло, многих, кто будет пытаться низвести тебя до своего уровня.

Только благодаря позитивному разуму — всегда позитивному — ты сможешь пережить и преодолеть все те страдания, с которыми неумоли­мо будет сталкивать тебя жизнь. СЕЙЧАС время для учения. ВСЕГДА будет время применить на практике все то, чему ты научишься сейчас. Пока ты сохраняешь веру, пока ты ПОЗИТИВЕН, ты сможешь вынести все и сможешь победно противостоять самым злостным нападкам своих врагов.

Молодой монах почувствовал, как от страха к горлу подступила тошнота: все эти ужасные намеки о надвигающемся бедствии! Эти пред­сказания его судьбы. Предостережения и наставления. НИЧТО счастли­вое и светлое не ждет его в жизни? Но потом он вспомнил то, чему его учили: этот мир — это Мир Иллюзий.

Вся жизнь в этом мире только иллюзия. Наша Великая Высшая Сущность посылает сюда своих марионеток для того, чтобы накапли­вать новые Знания, чтобы они учились преодолевать воображаемые трудности. Чем ценнее материал, тем строже испытания, через которые он должен пройти, и только несовершенный материал терпит при этом неудачу.

Это Мир Иллюзий, где человек — всего лишь тень, он существует лишь в мыслях Высшей Сущности, которая обитает где-то в другом месте. Тем не менее, подумал он мрачно, могло бы быть чуть побольше чего-то светлого. Правда, говорят, что Человеку не дается больше испы­таний, чем он может выдержать, и Человек сам выбирает, какие задания он должен выполнить и какие испытания вынести.

«Должно быть, я сошел с ума, — сказал он сам себе, — если взвалил на себя ТАКОЕ бремя!»

— На ветках, которые ты принес, есть свежая кора? — спросил старый отшельник.

— Да, Почтенный. В дерево ударила молния. Еще вчера оно было совсем целым, — ответил юноша.

— Тогда обдери кору, отдели внутренний белый слой от темной внешней кожуры и погрузи белые волокна в кипящую воду. Блюдо получится очень питательным, хотя и не самым вкусным. У нас осталась соль, бура или сахар?

— Нет, сэр, у нас нет ничего, кроме чая, которого хватит на один раз.

— Тогда брось в жестянку и чай. Но не унывай, мы не умрем от голода. Три или четыре дня без еды только прибавят душевной чистоты. Если дела пойдут плохо, ты сходишь к ближайшей хижине отшельника, чтобы раздобыть еды.

Молодой монах уныло принялся за отдирание коры. Внешний тем­ный слой, грубый и шероховатый, он отправлял в костер, а гладкий зеленовато-белый нижний слой, разделив на небольшие полоски, опус­кал в кипящую воду. С мрачным видом он бросил туда же комок чая и тут же высоко подпрыгнул, так как брызги кипящей воды обожгли его  запястье.

Взяв в руку свежеободранную палку, он стал помешивать ею варево. Не предвкушая ничего хорошего, он попробовал то, что пристало к концу палки. Сбылись его наихудшие опасения: содержимое жестянки было горячим и безвкусным, чуть отдающим запахом чая!

— Я вполне могу это есть, — сказал старый отшельник, протягивая свою чашу. — Когда я здесь оказался, у меня не было ничего другого. В те дни у входа в пещеру росло много небольших деревьев, ими я и питался. В конце концов люди узнали о моем присутствии, и с тех пор у меня обычно была еда. Но я никогда не беспокоюсь, если на неделю или немного больше остаюсь без пищи. Здесь всегда есть вода. А что еще человеку нужно?

Молодой монах сидел у ног Почтенного во мраке пещеры, а снару­жи все ярче разгорался день. Так пройдет целая вечность, подумал он. Учиться, всегда учиться. Он с нежностью вспомнил мерцающие масля­ные лампы Лхасы. Это было в прошлом. Можно только гадать, сколько времени ему еще придется здесь провести, — очевидно, пока старый человек не расскажет ему все, что должен рассказать.

Пока старый человек не умрет и ЕМУ придется расчленить тело. Эта мысль заставила юношу содрогнуться. Как это ужасно, подумал он, раз­говаривать с человеком, а потом, спустя час или чуть больше, распуты­вать его кишки, чтобы ими могли полакомиться грифы, или дробить его кости, чтобы ни одна частица его тела не осталась невозвращенной земле.

Но старый человек был готов продолжать свой рассказ. Он прочис­тил горло, сделал глоток воды и принял удобную позу.

— Будучи бесплотным духом, я, описав спираль, спустился к этому огромному замку, где жил Мастер этого Высшего Мира, — начал

старый отшельник. — Я страстно желал увидеть человека, который может внушать любовь и уважение жителям наиболее могуществен­ного из существующих миров. Я жаждал узнать, какого мужчину — и женщину — можно выносить в течение столетий. Мастер и его Жена. Но этому не суждено было сбыться. Меня отдернули, как мальчик отдергивает за веревку своего воздушного змея.

«Это священная земля, — произнес Голос очень сурово. — Она не для невежественных туземцев, ты увидишь другие вещи».

Против моей воли меня протянули на много миль от этого места, потом развернули и направили по другому пути.

Очертания этого мира, оставшегося далеко внизу, становились все меньше, и даже города постепенно превратились в песчинки на речном берегу. Я поднялся в воздух и вышел за его пределы. Я путешествовал там, где не было воздуха.

Наконец в поле моего зрения попало необычное сооружение, подоб­ного которому я никогда прежде не видел. Его назначения я не мог понять. Здесь, в безвоздушном пространстве, где я не смог бы сущест­вовать иначе как бесплотный дух, плыл город, весь из металла, каким-то чудом удерживаясь на весу. По мере того как я приближался, детали вырисовывались яснее, и я наконец понял, что город стоит на метал­лическом грунте, а сверху покрыт материалом прозрачнее стекла. Под этим прозрачным куполом я увидел людей. Они ходили по улицам города, который был больше города Лхасы.

На некоторых зданиях были видны странные выступающие части, и вдруг я обнаружил, что направляюсь к одному из самых больших из них.

«Это большая обсерватория, — услышал я Голос в своем мозгу. — Отсюда было обнаружено рождение вашего мира. Не с помощью оп­тических приспособлений, а с помощью специальных лучей, но это выходит за пределы твоего понимания. Через несколько лет люди твоего мира откроют радио. Это даст такие возможности, какие дает мозг самого высокоразвитого человека по сравнению с мозгом дожде­вого червя.

То, что используем мы, стоит значительно выше радио. Здесь отк­рываются секреты вселенных, отсюда можно наблюдать поверхность самых отдаленных миров точно так же, как ты наблюдаешь поверх­ность этого Спутника. Для этих лучей препятствием не являются ни расстояния, ни размеры предметов, за которыми мы ведем наблюде­ние. Мы можем заглядывать в храмы, в места развлечений, в дома».

Я приблизился еще больше и, когда прямо передо мной стало ясно вырисовываться прозрачное ограждение, не на шутку испугался за свою безопасность. Я боялся, что врежусь прямо в него и разобьюсь вдребезги, но потом, еще раньше, чем улеглась паника, я вспомнил, что теперь я один из духов, для которого даже самые толстые стены не могут служить препятствием.

Я медленно прошел через это стеклоподобное вещество и оказался на поверхности мира, который Голос назвал «Спутником». Какое-то время я слонялся туда-сюда, стараясь справиться со своими взбудора­женными мыслями. Это было слишком поразительным переживани­ем для «невежественного туземца недоразвитой страны отсталого ми­ра», чтобы вынести его и сохранить ясный разум.

Мягко, подобно облаку, скользящему по горной гряде, или лучу лунного света, бесшумно порхающему по поверхности озера, я начал перемещаться в сторону, подальше от бессмысленного движения, в которое я был вначале вовлечен. Я перемещался в сторону и просачи­вался через странные стены из совершенно неизвестного мне мате­риала.

Даже несмотря на то, что я был духом, я чувствовал слабое сопро­тивление своему движению, так как испытывал покалывание во всем своем существе, и временами у меня возникало ощущение, что я оку­наюсь в плотную трясину. Я ввинчивался в эти стены, которые встава­ли на моем пути, и мне казалось, что меня разрывают на части. При этом у меня возникло четкое ощущение Голоса, который говорил: «Он пройдет через них. Я думаю, со временем он не будет этого замечать».

Тем временем я прошел через стену и оказался в огромном закры­том пространстве, слишком большом, чтобы называть его «комна­той». Вокруг стояли совершенно фантастические машины и устройс­тва. Все они были выше моего понимания. Еще более странными были обитатели этого помещения. Очень-очень маленькие гуманоиды рабо­тали с помощью предметов, в которых я с трудом мог признать какие-то инструменты, в то время как гиганты перемещали с места на место тяжелые тюки и выполняли тяжелые работы за тех, кто был слишком слабым для них.

«Здесь, — раздался Голос в моем мозгу, — работает хорошо нала­женная система. Маленькие люди выполняют тонкую настройку и изготовляют мелкие детали. Крупные люди делают вещи, больше под­ходящие для их размеров. А теперь иди дальше».

Опять эта неуловимая сила заставила меня двинуться вперед и пре­одолеть на своем пути еще одну стену. Пройти через нее оказалось еще труднее.

«Эта стена, — прошептал Голос, — Стена Смерти. Никто не может проникнуть сюда или выйти отсюда, пока он находится в физическом теле. Это самое засекреченное место. Отсюда мы наблюдаем за всеми мирами и немедленно замечаем любые приготовления к войне. Смот­ри!»

Я огляделся вокруг. То, что я увидел, сначала показалось мне лишен­ным смысла. Усилием воли я остановил вихрь своих чувств и заставил себя сосредоточиться. Окружающие меня стены были разделены на прямоугольники, примерно шести футов длиной и пяти футов высо­той. В каждом из них я увидел живую картину, под картиной находи­лись странные символы, которые я принял за подписи.

Картины были поразительными. На одной из них был изображен мир таким, каким он виден из космоса. Он был весь голубовато-зеле­ным, со странными белыми заплатами. Потрясенный, я осознал, что это мой собственный мир, мир, где я родился. Но тут мое внимание привлекли изменения, которые происходили в соседней картине. Пока я рассматривал ее, у меня появилось неприятное ощущение падения и я понял, что наблюдаю картину СВОЕГО мира как бы во время падения в него.

Облака стали более прозрачными и я полностью увидел очертания Индии и Тибета. Никто не объяснял мне, что это такое, но об этом мне говорил мой инстинкт. Размеры картины все увеличивались. Я увидел Лхасу. Я увидел плоскогорье, а потом кратер вулкана.

«Но ты здесь не для того, чтобы рассматривать это! — воскликнул Голос. — Смотри на все остальное!»

Я посмотрел вокруг, и то, что я увидел, опять привело меня в вос­торг. Одна из картин изображала зал заседаний. Господа очень важного вида вели оживленную дискуссию. Голоса поднимались, и руки тоже. Вокруг были разбросаны бумаги, с удивительным пренебрежением к правилам приличия. Стоящий на возвышении человек с лицом пур­пурного цвета что-то неистово доказывал. Его замечания в равной мере вызывали как аплодисменты, так и осуждение. Все это напомнило мне собрание Господ Настоятелей!

Я стал смотреть вокруг. Всюду были эти живые картины. Всюду я мог видеть эти странные сцены, часто окрашенные в самые невероят­ные тона. Мое тело опять пришло в движение, и я переместился в следующую комнату. Здесь я увидел изображения странных металли­ческих предметов, пересекающих черноту космического пространства. «Чернота» — это не совсем то слово, потому что пространство было испещрено точками света самых различных оттенков, многих из кото­рых мне никогда не приходилось раньше видеть.

«Космические корабли в пути, — объяснил Голос. — Мы очень тща­тельно соблюдаем пути их следования».

В одном из квадратов на стене вдруг ожило на удивленье человечье лицо. Человек что-то говорил, но я не понимал его слов. Он кивал головой и жестикулировал, как будто разговаривал с невидимым собе­седником. Потом улыбнулся, сделал прощальный жест, и лицо исчезло, стена опять приобрела свой ровный серый цвет.

И сразу же после этого моему взору предстал мир с высоты птичьего полета. Это был Мир, который я только что покинул, Мир, который являлся центром этой огромной империи. Я смотрел сверху вниз на великолепный город, ощущая всю его реальность, любуясь всем его великолепием.

Картина менялась очень быстро, и я опять оказался над районом, где находилась резиденция Мастера этой великой цивилизации. Я уви­дел прекрасные стены и странные, экзотические сады, окружавшие это строение. Увидел прекрасное озеро, в центре которого находился ост­ров. Но картина двигалась, ее швыряло туда-сюда, смазывая ланд­шафт, казалось, птица выискивает свою жертву. Картина заколебалась. Потом она увеличилась и сфокусировалась, представив моему зрению металлический объект, который лениво описывал круги над поверх­ностью, постепенно к ней приближаясь. Металлический предмет уве­личивался и скоро занял все поле зрения. Появилось лицо человека, и я услышал вопросы на незнакомом языке. Волна приветствий — и картина исчезла.

Я двигался не по своей воле. Мое направляемое кем-то сознание покинуло эту комнату и вошло в следующую. Она была еще более странной! Здесь, на девяти экранах, я увидел девять сидящих пожилых людей. На какое-то мгновение я почувствовал себя полным идиотом, потом начал истерически смеяться. Здесь находились девять пожилых людей, все были с бородами, все были удивительно похожи, у всех было невероятно серьезное выражение лица.

В моем бедном мозгу загремел очень рассерженный Голос:

«ТИШЕ, это кощунство! Это Мудрецы, которые управляют ТВОЕЙ судьбой. Тише, я приказываю, и изволь выразить свое уважение».

Но мудрые старцы не сделали никакого замечания, хотя и знали о моем присутствии, так как на одном из экранов был изображен я на моей Земле, и мое изображение было окружено проводами и трубками. Другой экран показывал меня ЗДЕСЬ. Поистине ужасающее зрелище!

«Здесь, — продолжал Голос самым спокойным тоном, — находятся мудрецы, которые вызвали тебя сюда. Это самые мудрые люди, посвя­тившие столетия своей жизни работе на благо других. Они работают под руководством самого Мастера, который живет еще дольше. Наша цель — спасти ваш мир. Спасти его от самоубийства. Спасти от неве­роятного загрязнения, которое приведет к ядер… — впрочем, этот термин все равно для тебя ничего не значит, он еще не введен в употребление в вашем мире. Ваш мир стоит перед очень серьезными изменениями. Будут открыты новые понятия, будет изобретено новое оружие. В течение следующего столетия человек выйдет в космос. Вот что нас интересует».

Один из Мудрецов сделал какое-то движение рукой — и картины стали меняться: на экранах бесшумно сменялись миры за мирами. Появлялись люди и быстро исчезали, чтобы смениться следующими. Засветились странные стеклянные бутылки, странные извилистые, линии зазмеились у их дна. Застучали машины и из них полезли длин­ные бумажные ленты, которые, скручиваясь, опускались в стоящие рядом корзины. Эти ленты были покрыты удивительными символами.

Все это было настолько мне непонятно, что даже сейчас, после долгих лет размышлений, я все равно не могу понять, в чем был смысл всего происходящего. И даже Мудрецы делали какие-то заметки на бумаге или что-то говорили, держа диски прямо у рта. А в ответ слышался голос, который доносился неизвестно откуда, и звучал, как человеческий, но источник этого голоса я так и не смог обнаружить.

Наконец, когда мои чувства были уже напряжены до предела от всего, что я увидел, Голос в моем мозгу сказал:

«Этого с тебя довольно. Теперь мы должны показать тебе прошлое. Чтобы тебя подготовить, я сначала расскажу тебе, что тебе придется пережить, чтобы ты не пугался».

НЕ ПУГАЛСЯ? — подумал я, — если бы он знал, что я испытываю НАСТОЯЩИЙ УЖАС!

«Сначала, — продолжал Голос, — ты попадешь в полную темноту и почувствуешь какое-то кружение. Потом ты увидишь то, что тебе покажется этой комнатой. Это действительно будет эта комната, но такая, как она была миллионы лет назад по ВАШЕМУ времени, но по нашему это не так много. Потом ты увидишь, как создавалась ваша вселенная, а затем, позже, как рождался ваш мир, как он заселялся живыми созданиями, среди которых и то, которое мы называем Чело­веком».

Голос пропал — и мое сознание вместе с ним.

Это довольно беспокойное ощущение, когда тебя так бесцеремонно лишают сознания — отнимают у тебя кусок твоей жизни, и ты даже не знаешь, как долго ты находился без сознания. Я начал приходить в себя, чувствуя серый клубящийся туман, который проникал прямо мне в мозг. Перемежающиеся вспышки ЧЕГО-ТО вызывали у меня неверо­ятные муки, еще больше усиливая весь ужас происходящего.

Постепенно, подобно тому как утренний туман рассеивается в лучах восходящего солнца, ко мне вернулось сознание, ясность моего восп­риятия. Мир на моих глазах светлел, нет, не мир, а комната, в которой я плавал между потолком и полом, лениво поднимаясь и опускаясь в спокойном воздухе. Подобно клубам ладана, вздымающимся в храме, я поднялся вверх, откуда смог наблюдать, что происходит перед моими глазами.

Девять старцев. Бородатых. Важных. Поглощенные своей задачей, ГДЕ находились они сами? Нет, это были не они, комната была другой. Экраны и инструменты были другими. Все изображения были други­ми. В течение какого-то времени не было произнесено ни одного слова, не поступало никаких объяснений, что все это должно было предве­щать.

Наконец один из пожилых людей протянул руку и повернул какую-то ручку. Экран осветился, и на нем появились звезды — они были расположены совершенно незнакомым мне образом. Экран расши­рялся, пока не заполнил все поле моего зрения, пока мне не стало казаться, что это просто окно в космос. Иллюзия была настолько сильной, что в конце концов я стал чувствовать, что я САМ нахожусь в космосе, а не смотрю на него через окно. Я изумленно уставился на холодные неподвижные звезды, свет которых был таким ярким и неп­риветливым.

«Мы должны увеличить скорость в миллион раз, — услышал я Голос, — иначе ты ничего не сможешь узнать за все время, отпущенное тебе для жизни».

И тут же звезды начали вертеться вокруг невидимой оси, перемеща­ясь друг относительно друга. Я увидел, как с наружного края картины быстро приближается большая комета, ее пылающий хвост был нап­равлен к темному невидимому центру. Комета пролетела через экран, другие миры сомкнулись за ней. Потом она столкнулась с холодным мертвым миром, который был центром этой галактики.

Другие миры, вытолкнутые со своих орбит возросшей силой притя­жения, помчались навстречу друг другу, грозя столкновением. В то мгновение, когда комета столкнулась с мертвым миром, казалось, вся вселенная была охвачена пламенем. Космическое пространство проре­зали крутящиеся вихри раскаленной материи. Пылающие газы заво­локли все ближайшие миры. Казалось, вся вселенная превратилась в массу сверкающих горячих газов.

Постепенно слепящая яркость заполнивших пространство газов стала ослабевать. Наконец, в центре появилась пылающая масса, окру­женная пылающими массами поменьше. От большой центральной массы отрывались комки раскаленной материи и, вибрируя и содрога­ясь, сгорали дотла.

Мои хаотические мысли опять были прерваны Голосом:

«Ты за несколько минут увидел то, что заняло миллионы лет. Сейчас мы поменяем изображение».

Мое поле зрения было ограничено размерами экрана, и то, что я увидел теперь, была, по-видимому, звездная система, очень удаленная от меня. Яркость центрального солнца поблекла, хотя еще и превосхо­дила яркость всех остальных. Ближайшие миры, отсвечивая красным светом, крутясь, неслись по своим новым орбитам.

При той скорости, с которой мне все это показывали, казалось, что вся вселенная крутится в сумасшедшем вихре, так что все мои чувства смешались.

Теперь картина изменилась. Передо мной лежала необъятная рав­нина, усеянная огромными зданиями, от верхних частей некоторых из них отходили странные выступы. Выступы, которые, как мне показа­лось, были сделаны из гнутых металлических полосок, образующих самые причудливые формы, назначения которых понять я не мог.

Толпы людей самых различных форм и размеров, собрались вокруг поистине замечательного объекта, расположенного в центре равнины. Он был похож на металлическую трубу невообразимых размеров. Кон­цы трубы были меньше основной части, один конец сходился почти в точку, а другой образовывал что-то вроде капли.

Когда я приблизился к выступам на странном сооружении, то увидел, что они были прозрачными. Внутри находились движущиеся точки. Присмотревшись внимательнее, я понял, что это люди. Все сооруже­ние, я думаю, было высотой в добрую милю, если не больше. Его назначение было мне совершенно неизвестно. Я не мог понять, зачем зданию такая причудливая форма.

Пока я наблюдал, стараясь ничего не пропустить, показалось какое-то удивительное средство передвижения, за которым следовало нес­колько платформ, груженных ящиками и тюками.

«Этого, — мелькнула у меня праздная мысль, — хватило бы, чтобы заполнить все рыночные площади Индии».

И при этом — как это могло быть? — все они плавали в воздухе, подобно тому как рыба плавает в воде. Рядом с большой трубой, образующей это странное здание, находилось неведомое мне устройс­тво, в которое один за другим втягивались все эти тюки и ящики, так что подлетающие к нему машины возвращались с пустыми платфор­мами. Поток входящих в трубу людей уменьшился до тоненькой струйки и вскоре исчез. Заскользили скользящие двери, и труба закры­лась. Ох! Я решил, что это был храм, мне, очевидно, хотели показать, что у них есть религия и храмы. Удовлетворившись собственным объяснением, я ослабил свое внимание.

Нет слов, чтобы описать мои чувства, когда я вдруг опять перевел взгляд на изображение. Это огромное трубчатое сооружение, около мили длиной и около шестой части мили в диаметре, вдруг ПОДНЯ­ЛОСЬ В ВОЗДУХ! Оно поднялось на высоту нашей самой высокой горы, Задержалось там на несколько секунд, а потом — его не стало! Еще мгновение оно было здесь, серебряная прядь повисла в небе, освещенная светом двух или трех солнц, отражающихся в ней. И, не издав даже всплеска, исчезла.

Я посмотрел вокруг, перевел взгляд на соседние экраны, и тут я увидел его опять. Здесь, на очень длинном экране, длиной, может быть, футов двадцать пять, звезды кружились с такой скоростью, что каза­лись просто разноцветными полосками света. В центре экрана находи­лось сооружение, которое только что покинуло этот странный мир. Оно казалось неподвижным. Скорость проходящих мимо звезд все возрастала, пока они не превратились в гипнотизирующие расплывча­тые пятна. Я отвернулся.

Ослепительная вспышка света привлекла мое внимание, и я опять посмотрел на длинный экран. На дальнем конце появился свет, пред­вещающий появление более яркого света, подобно тому как солнце посылает свои лучи из-за горной гряды, чтобы сообщить о своем приближении. Свет быстро разгорался, пока не стал невыносимо яр­ким.

Откуда-то появилась рука, которая повернула ручку управления. Яркость уменьшилась, контуры изображения прояснились. Огромная труба, ничтожное пятнышко в безграничном пространстве, плыла ря­дом с небесным светилом. Она сделала полный оборот, потом я перевел взгляд на другой экран.

На мгновение я потерял ориентацию. Я беспомощно уставился на представшую мне картину. Я увидел большую комнату, в которой мужчины и женщины, одетые в то, что, как я знаю теперь, было для них униформой, занимались своими делами. Некоторые сидели, держа руки на рычагах и кнопках, другие, как и я, следили за экранами.

Некто в более пышном наряде, чем у остальных, ходил между ними, сложив руки за спиной. Он часто останавливался и заглядывал через плечо какого-нибудь человека, когда тот рассматривал какие-то записи или изучал извилистые линии, которые появлялись за стеклянными кружочками. Потом, кивнув головой, он продолжал свой обход.

Я рискнул сделать то же самое. Я посмотрел на экран, как это делал Великолепный. Я увидел пылающие мир. Сколько их было, я не знаю, потому что свет ослепил меня, а их непривычное движение поставило в тупик. Насколько я мог предположить, и только предположить, здесь было около пятнадцати пылающих комочков, которые окружали большой центральный ком, дающий им жизнь.

Трубчатое сооружение, которое, как я теперь знаю, было космичес­ким кораблем, остановилось, и все вокруг оживилось. Из нижней его части стали появляться многочисленные мелкие корабли круглой фор­мы. Они рассыпались в разные стороны, и с их отбытием на борту большого корабля возобновилась хорошо налаженная жизнь. Прохо­дило время, все маленькие диски в конце концов вернулись на мате­ринский корабль и были приняты на борт. Массивная труба медленно развернулась и, подобно испуганному животному, устремилась в кру­жащиеся небеса.

В положенное время (сколько прошло времени на самом деле, я не знаю, потому что я видел все путешествие очень ускоренным) метал­лическая труба вернулась на свою базу. Из нее вышли мужчины и женщины и разошлись по домам, которые стояли вокруг. Передо мной остался серый экран.

Затемненная комната с движущимися экранами на всех ее стенах меня просто очаровала. До сих пор я был слишком захвачен каким-ни­будь из экранов, теперь же, когда они висели передо мной мертвые и неподвижные, у меня появилось время, чтобы осмотреться вокруг. Здесь были люди примерно моих размеров, размеров, которые я под­разумеваю, когда произношу слово «человеческие». Кожа их была са­мого разного цвета: белого, черного, зеленого, красного, желтого, ко­ричневого.

Человек сто сидело на странных сиденьях, которые качались и нак­лонялись при каждом их движении. Все они сидели в ряд перед прибо­рами, установленными у дальней стены. За специальным столом в центре комнаты сидели девять Мудрецов.

Я с любопытством осматривался вокруг, но все приборы и разные другие приспособления были настолько не похожи на все, что мне приходилось видеть до сих пор, что я не сумею их описать. Мерцающие трубки, заполненные призрачным зеленым светом, трубки с пульсиру­ющим янтарным светом, стены, которые БЫЛИ стенами, хотя они излучали тот же свет, который выходил из отверстия. Стеклянные кружочки, за которым в безумной пляске носились точки или вдруг замирали неподвижно на месте — говорит ли тебе ЭТО о чем-нибудь?

Часть одной стены вдруг отодвинулась в сторону, и обнаружилось невероятное количество проводов и труб. По этим проводам вверх и вниз сновали люди, ростом не более восемнадцати дюймов, крошеч­ные люди, обвешанные ремнями со сверкающими устройствами, ко­торые, по-видимому, были какими-то инструментами. Появился ги­гант, неся огромный тяжелый ящик. Он подождал, пока маленькие люди прикрепляли ящик за стеной. Потом стена, скользя, закрылась, и маленькие люди вместе с гигантом ушли. Наступила тишина. Тиши­на, нарушаемая лишь привычным щелканьем и шуршанием, издавае­мым бесконечной лентой, которая выходила из отверстия в машине и сматывалась в какую-то коробку.

Здесь, на этом экране, была изображена очень странная вещь. Сначала, посмотрев на нее, я подумал, что это фигура человека, высеченная из камня. Потом, к своему ужасу, я обнаружил, что эта Вещь движется. Грубые подобия рук поднялись, и я увидел, что он держит больший лист незнакомого мне материала, на котором было вырезано что-то, что напоминало слова.

Я не могу сказать «было написано». Оно было настолько непохожим на обычное письмо, что для его описания потребовались бы специаль­ные термины. Мой взгляд заскользил дальше — это было настолько выше моего понимания, что не могло представлять для меня интереса и не вызвало у меня никакого отклика. Глядя на эту пародию на чело­века, я испытывал ужас и больше ничего.

Но тут мой ищущий взгляд внезапно остановился. Здесь были Духи, крылатые Духи! Я был настолько очарован, что чуть не разбил экран, когда кинулся к нему в надежде получше их рассмотреть. Там был изображен удивительный сад, в котором резвились крылатые созда­ния. Похожие на обычных мужчин и женщин, они покачивались в замысловатом неземном танце на фоне золотого неба над их садом.

Голос прервал мои мысли:

«А! Ты очарован, верно? Это — (тут последовало непроизносимое название), и они могут летать только потому, что живут в мире, где сила притяжения очень мала. Они не могут жить на твоей собственной планете, потому что они очень слабые. Кроме того, они обладают мощным непревзойденным разумом. Но посмотри на другие экраны. Скоро ты увидишь многое из истории твоего собственного мира».

Тут картина изменилась. Я подозреваю, ее изменили намеренно, чтобы я видел то, что хотели они. Сначала моему взору предстал глубокий пурпур космического пространства, потом по нему начал перемещаться полностью голубой мир, пока не остановился в центре экрана. Изображение все увеличивалось, заполняя все поле зрения. Но оно продолжало расти, и у меня появилось ужасное ощущение, как будто я лечу очертя голову из этого пространства. Самое мучительное переживание.

Подо мной вздымались и перекатывались синие волны. Мир пере­вернулся. Вода, вода, всюду только вода. Но среди сплошных волн появилось одно пятнышко. На всей планете был один остров пример­но такого размера, как Долина Лхасы. На берегу неясно вырисовывались странные строения. Человеческие фигуры пытались вскарабкать­ся на берег, их ноги были в воде. Другие сидели на прибрежных камнях. Все это было непостижимо и не имело для меня никакого смысла.

«Наша теплица, — услышал я Голос, — в которой мы выращиваем семена новой расы».

Глава 9