Тибетский лама

Глава 12

Если вы не доверяете людям, не ждите, что люди

станут доверять вам

Старый человек лежал на спине в своей постели. Последние лучи садящегося за невысокие холмы солнца отражались в спокойных водах Сент-Джона.

Из труб бумажной фабрики, отравляя воздух и закрывая солнце, вырывались вечные клубы дыма и пара. В реку сливали отходы, наполнявшие город чудовищным смрадом — на этот смрад все жаловались, но ничего конкретного никто не делал.

Снег быстро таял. Был март, начало весны; солнце уже почти скрылось за невысокими холмами, и птицы поспешно собирались в стаи, торопясь засветло добраться до своих гнезд.

Прямо под окном Синджин, кот-телепат, затянул одинокую песню, приглашая всех окрестных кошек воспользоваться его гостеприимством. Голос Синджина, дрожавший от переполнявших кота эмоций, звучал то тише, то громче. Время от времени зверь замолкал, высоко поднимал голову, даже вставал, как кролик, на задние лапки и внимательно прислушивался — не ответит ли кто-нибудь на его приглашение. Так и не услышав желанного отклика, он разочарованно опускался на землю и снова начинал петь, резко дергая при этом хвостом. Что-то было в нем от лондонского торговца, вовсю расхваливающего свой товар. Только вместо «Металл, тряпье» кот вопил: «Бесплатная любовь — приходи скорей — я жду».

С ревом и грохотом подъезжали автомобили, хозяева магазинов и их помощники бодро подкатывали к стоянке, выскакивали из машин, громко хлопали дверцами, кричали друг другу «Доброй ночи!» и бросались вверх по лестнице к лифту.

Старый человек лежал и размышлял о прошлом, о своей нелегкой жизни, о редких, очень редких удовольствиях и частых — слишком частых — невзгодах. Ничего не скажешь, жизнь Старика не баловала. Но, слава Богу, это уже конец цикла, последняя жизнь на Земле. Я почти привел в порядок свои дела, думал Старик, вычистил все закоулки, убрал на чердаке, даже мусор вынес.

— Не совсем, не совсем, — раздался близкий и родной голос. — Миссия еще не окончена — ты сделал больше, чем должен был, но миссия еще не окончена.

Старик обернулся — рядом с кроватью высилась фигура ламы Мингьяра Дондупа из высшего астрала — окруженный золотым сиянием, лама улыбался.

— Я почти испугался, — проговорил Старик. — Может, потушите свои огни? А то будет, как тогда в Лондоне.

— А что было в Лондоне? — спросил лама Мингьяр Дондуп. — Я эту историю слышал?

— Не думаю, — ответил Старик. — Давайте расскажу. Это было в одном из домов Южного Кенсингтона. Я сидел в темной комнате и размышлял — просто размышлял, просто медитировал, и почему-то не задернул шторы. Внезапно кто-то стал ломиться во входную дверь. Я вернулся в сознание и спустился на первый этаж, чтобы узнать, что случилось. На пороге стояли двое здоровенных лондонских полицейских.

— Сэр, — сказал один, судя по нашивкам, сержант, — что вы здесь делаете?

— Что я делаю? — повторил я. — Да вроде бы ничего. Просто сижу и думаю о своем.

— Знаете, — промолвил Сержант, — нас сюда срочно вызвали, поскольку из ваших окон бил яркий сноп света.

— О, я тут ни при чем, — ответил я. — Впрочем, разве зажечь свет — это преступление?

Сержант бросил взгляд на подчиненного и пожал плечами:

— Знаете, все может быть. А вдруг вы подавали знак бандитам — мол, дорога свободна или что-то в этом роде? — Тут он принял решение. — Я бы хотел осмотреть дом.

— А ордер на обыск у вас имеется? — поинтересовался я.

— Нет, — ответил полицейский. — Но, если вы не разрешите мне осмотреть дом, я оставлю констебля присматривать за вами, а сам пойду в участок и принесу нужные документы.

Мне оставалось только пожать плечами и сказать:

— Хорошо, идите, куда хотите, и смотрите, что вам нужно. Полицейские разбрелись по дому, заглядывая во все углы. Самое интересное — они выдвинули ящики моего стола и тщательно их осмотрели. Понятия не имею, что они хотели там найти. Через три четверти часа они угомонились и ушли. Перед уходом сержант сказал: «Больше так не делайте, сэр. Слишком много хлопот». Лама Мингьяр Дондуп рассмеялся:

— Лобсанг, ты всегда привлекаешь к себе ненужное внимание. Я не знаю другого человека, которого чуть было не арестовали только за то, что во время медитации он показал свою ауру.

Старик немного помрачнел и сказал:

— Так вы думаете, моя миссия еще не окончена, да? Что же я еще не сделал?

— Ты сделал все, — ответил лама Мингьяр Дондуп. — Дело не в тебе. Ты выполнил все, что должен был выполнить, и даже больше. Это другие не справились со своими заданиями и кое-что оставили тебе.

— Что именно? — спросил Старик.

Глядя сверху вниз и изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица, лама Мингьяр Дондуп сказал:

— Возможно, надо будет написать двенадцатую книгу. Мы еще не решили окончательно. Твой труд оценят по достоинству. Но ты должен сделать еще кое-что — это связано с открытием, которое вскоре может потрясти этот странный мир.

Какое-то время Старый человек и лама Мингьяр Дондуп обсуждали подробности, но о чем именно шла речь, я рассказать сейчас не могу. Старик лежал почти при смерти, заваленный больничными и другими счетами — он не знал, как протянуть еще несколько месяцев. Вскоре явившийся из высшего астрала лама исчез. За окном смеркалось.

Время. Какую все-таки странную вещь придумали люди. Путешествие в астрал и обратно — лишь мгновение ока; на Земле же вся власть — у часов. И у солнца, этими часами управляющего. В Нью-Брансуике солнце уже садится. За несколько тысяч миль отсюда Джон Хендерсон еще трудится — в его городе сейчас полдень. Живущая неподалеку г-жа Валерия Сорок, образец точности и надежности, в эти минуты, наверное, закрывает свой офис и предвкушает вечернее чаепитие. Старик был уверен, что сейчас ее мысли заняты именно чаем: г-жа Сорок очень любит вкусно поесть, в этом ее слабость. «Надо будет поговорить с ней о диете», — решил для себя Старик.

Обе леди Уорстманн, наверное, уже пришли домой — в их городе наступил поздний вечер — и теперь слушают радио или готовятся к завтрашним занятиям. А может, одна из сестер сегодня дежурит в больнице.

Что касается леди Тэдди и Клео, то у них были в разгаре вечерние игрища. Кошки гонялись за любимой игрушкой — мягким, красивым и мохнатым поясом от халата. Мысли Старика обратились к Тэдди и Клео; с самого их рождения он относился к ним как к детям, изо всех сил старался, чтобы они чувствовали себя равными людям. И его усилия не пропали даром, результаты не заставили себя долго ждать: два маленьких человечка выросли истинными людьми. От полуночи до полудня в доме Старика первым звучало имя мисс Клео, а от полудня до полуночи — мисс Тадалинки. И кошки понимали, что обеих Старик любит одинаково.

Мисс Тэдди, толстенькая, кругленькая, с теплым взглядом, обожает валяться на одной из «кототочек», в то время как стройная и грациозная мисс Клео скачет вверх-вниз, закручивая в воздухе какие-то немыслимые кошачьи сальто.

За окошком сгущалась ночь, становилось все холоднее — чувствовался небольшой морозец. Ртутный столбик термометра полз вниз, прохожие плотно запахивали свои пальто.

Старый человек давно ждал этого дня. Он ждал, когда одиннадцатая книга будет закончена, — тогда он сможет перестать о ней думать и скажет: «Все, конец, больше никакой писанины. Мое время заканчивается». Но из верхнего астрала явился лама Мингьяр Дондуп, и теперь Старик не знал, кончается ли дорога когда-нибудь — или же человек обречен идти, пока не развалится на части, как старый драндулет. Я уже почти развалина, думал Старый человек. Но чему быть, того не миновать; дорогу осилит идущий. Значит, думал он, надо продержаться еще немного. И, кто знает, может, удастся издать еще одну книгу. Хороню бы довести число книг, написанных по-английски, до двенадцати. «Я бы каждому, каждому в этом мире сказал, что все мои книги правдивы от первого слова до последнего, что в них нет ни капельки лжи», — думал Старик.

Что ж, наше повествование подходит к концу; заканчивается и день — он не принес радости, ведь сегодня Старый человек узнал, что его миссия не окончена, а последняя битва не выиграна. Здоровья же и времени осталось в обрез. Но он все равно постарается.

Выражаю огромную благодарность г-же Шиле Роуз, известной читателю как Лютик, за беспредельную заботу и помощь в печатании книг. Думаю, Лютик и не догадывается, как мне дороги ее помощь и заботливость.

Я очень признателен Ра’аб за ее опеку и внимание к моей работе, за ценные советы. Она облегчила мою работу.

И, наконец, я говорю огромное спасибо мисс Тадалинке и мисс Клеопатре Рампа за поддержку, за то, что они так веселили меня и развлекали все это время. Эти два милых человечка скрасили мои дни: за четыре года я ни разу не видел их злыми, рассерженными или раздраженными. Если бы все люди были столь добры и уравновешенны, как они, на Земле бы не было горя, прекратились бы войны, а Золотой Век наступил бы гораздо раньше.

И вот, наконец, мы подобрались к странице (этой книги), на которой можем написать:

«Конец».

Изречения