Тибетский лама

Глава 10

С помощью своего маленького старого транзистора я слушаю траге­дию народа, и меня переполняет ужас. Возможно, когда вы будете читать эту книгу, сегодняшние новости утратят свою новизну; возмож­но, уйдет в отставку новый президент. В нынешнее время не стоит ничему удивляться. Однако… я слушаю трагедию народа. Трагедия не в поступ­ках Ричарда Никсона. Я не хочу сказать, что Никсон святой; конечно, вырастить рога на голове ему гораздо легче, чем крылья за спиной, но все-таки он сделал много хорошего и принес не больше вреда, чем любой другой президент США.

Трагедия США, это не трагедия президента. Трагедия в том, что причиной всех неприятностей стала пресса и злые, трусливые журналис­ты. Меня удивляет, что многие здравые, с виду, люди поддерживают прессу. Ей определенно нужна цензура, однако никому из политиков не хватает смелости не только ввести ее, но даже предложить.

Я хорошо знаю, как лживая пресса фабрикует «доказательства», обвиняет, преследует и приговаривает человека, в котором нет ни на йоту вины.

Я вовсе не говорю, что президент Никсон невинен, даже самый сильный из этих широко рекламируемых стиральных порошков не смог бы превратить его в Белоснежку. Он много раз попадал в неприятности, однако он не настолько плох, как это представляется в прессе; скажу даже больше, он вел себя не хуже любого другого президента. Я прекрасно понимаю взгляды президента Никсона и могу назвать его совершенно обычным, «коренным» американским президентом.

У прессы нет права вмешиваться в политику больше, чем в дела церкви. Меня всегда удивляет, когда, например, в Ирландии кто-нибудь из проповедников Библии бросает аналой или кафедру, чтобы стать революционером. Как же имя этого парня? По-моему, Пайли. Почему человек, борющийся за Святой Порядок, так внезапно стал отдавать революционные приказы?

То же самое относится и к старому Макариосу, который убежал с Кипра с такой скоростью, что никто не смог его схватить. В лице этого архиепископа перед нами еще один пример того, как человек забывает о своем святом учении и вступает на путь революции, а с моей точки зрения, любые революционеры — лишь банда убийц. Каждый имеет право на собственную точку зрения, в том числе и я. Я думаю, что каждый духовник, который бросает свою паству, чтобы взяться за оружие, дол­жен быть лишен сана.

Я множество раз подвергался гонениям со стороны прессы и, хотя не могу прямо сказать, что ненавижу кого-то, я ненавижу прессу настоль­ко, насколько явлюсь жителем этого мира. Скорее я согласился бы по­жать руку сатане и его бабушке (интересно, есть ли у сатаны бабушка?), чем позволил бы себе поддерживать отношения с журналистом; эти люди — мусор Земли. Каждый, кто слушает их по радио, содрогается от высокомерной манеры обращения с людьми, содрогается от способов, которыми журналисты вынуждают свою жертву говорить то, что им нужно. Однажды я слышал, как по случаю вступления в должность журналисты поучали Джеральда Форда тому, что должен делать президент. Если журналисты настолько важны и всезнающи, то зачем Америке нужен президент? Почему бы сенату, конгрессу или бойскаутам не звонить каждое утро в газеты и не принимать приказы от журналистов? Мне кажется, что журналисты, — это невежественные, неграмотные глупцы, всегда готовые нажиться на чужом страдании и даже на национальной трагедии.

Я получил письмо от человека, который не мог понять следующее:

«В ваших книгах, как и во многих других, говорится, что очень часто мир претерпевает изменение циклов, смену циви­лизаций, однако в таком случае должны оставаться следы иных цивилизаций. Мы никогда не находили подобных следов, это наводит на мысль, что вы говорите неправду. Мне остается счи­тать, что Библия права и мир насчитывает три или четыре тысячи лет».

Этот парень, видимо, журналист! Однако забудем про это. Предс­тавьте на мгновение, что вы превратились в муравья, гуляющего по полю какого-то фермера. Внезапно вы заметили, что издалека приближается огромно облако. Вы — Мудрый Муравей, поэтому, как можно скорее, вы бросаетесь к ближайшему дереву и, отчаянно перебирая всеми шестью лапками, забираетесь на самую верхушку. Перед вами открыва­ется прекрасный вид на мир.

Фермер останавливает свой пыхтящий трактор, выбирается наружу, открывает ворота изгороди, окружающей поле, снова садится в трактор и въезжает на поляну. Немного почесав голову и прикурив сигарету, фермер могучим рывком прикрепляет позади трактора плуг. После этого милая поверхность вашего мира, покрытая прекрасной травой, начинает постепенно охватываться суматохой. Фермер решил вспахать свое поле. Он все пашет и пашет, ваш мир рушится на глазах, превращаясь в земляные комья, все перемешалось в ужасном беспорядке. Ваши друзья исчезли навсегда. Одно из лезвий плуга довольно решительно прошлось по муравейнику. Он перевернулся вверх дном, посыпались комья, идущее следом лезвие завалило все пластом земли, теперь от исчезнув­шего муравейника не осталось и следа. На следующем проходе заднее колесо трактора еще глубже вдавило все в землю.

Все, вы — последний в мире муравей (вы же помните, что ваш мир ограничивается полем) — дрожите от страха. Все вокруг приняло совер­шенно другой вид. Вывороченная земля лежит там, где раньше росла замечательная трава. Не осталось ничего, что вы знали раньше. Однако если вам отведен достаточный жизненный срок (я не знаю, сколько живут муравьи), то через некоторое время вы заметите, что ветер и дождь снова превратили уродливые земляные комья в ровную поверхность. Хотя, наверное, еще до этого фермер или его сын приедут сюда на сеялке, еще одном приспособлении, которое слегка взрыхлит землю и засеет ее новыми семенами. За сеялкой потянется полчище птиц. Поэтому бедно­му муравью будет лучше поджать свой хвост, чтобы не потерять его насовсем.

Точно так же бывает и на Земле. На земле сейчас существует то, что можно назвать могучими цивилизациями, например Нью-Йорк (не знаю, остался ли он могучим после Уотергейта?). Предположим, что наступил конец цикла, случилось ужасное землетрясение, превосхо­дящее все, что вы когда-либо себе представляли (впрочем, и не нужно ничего представлять, вам это не грозит). В земле образовалась трещина, проглатывающая здания. Она все увеличивалась и увеличивалась, пока весь Нью-Йорк не провалился вовнутрь. Земля снова сомкнулась, и с течением времени не осталось и следа от могучей прежде цивилизации.

Реки изменили течение. Гудзон исчез в чреве земли. Океан затопил часть суши, и, возможно, Нью-Йорк оказался на океанском дне. Все, что мы о нем знали, исчезло навсегда.

Тем не менее не верно говорить, что все бесследно и навеки утеряно. Интересные находки могут совершать шахтеры. Все глубже продвигаясь в поисках угля, они могут наталкиваться на статуи, достигающие пятнад­цати футов в высоту. Они могут обнаруживать предметы, изготовленные людьми, эти предметы будут доставляться на поверхность и передаваться в музеи. Циклы на Земле могут все повторяться и повторяться. Придя на ферму и покопавшись в земле, вы вряд ли сможете сказать, что за расте­ния росли здесь десять лет назад. Вы не сможете определить даже, что росло здесь в прошлом году, потому что земля уже перепахана. Растения могут истощать землю, поэтому иногда фермер вспахивает ее и оставляет на целый год под паром. Затем он вспахивает все снова и садит другие растения. Так продолжается из года в год. Таким же образом землетря­сения перепахивают нашу планету, а вслед за землетрясениями приходят наводнения и торнадо, они вымывают верхний слой земли, приглажива­ют ее, не оставляя следов от того, что было на ней раньше.

Поэтому я хочу обратиться к юноше, обвинившему меня во лжи. Вы не имеете ни малейшего представления обо всех этих вещах, поэтому чем скорее вы прочтете все мои книги и поверите в них, тем лучше будет для вас.

Миссис Мери Мак-Маггот из Магготориума в Тодсвилле большая поклонница трав. Она твердо уверена, что люди, принимающие хими­каты, в которые входят химические лекарства и все остальное, должны проверить свои мозги. Миссис Мери Мак-Маггот абсолютно убеждена, что пользу можно извлечь только из трав. Она считает, что все остальные таблетки, снадобья, мази, лосьоны — просто изобретения для выкачи­вания денег.

На самом деле нет никакого различия между лекарствами, получае­мыми из трав и изготавливаемыми на фабриках. Вы же знаете, как это происходит, не так ли? Возьмем, к примеру, траву, богатую железом. Не стоит думать, что железо само образуется в этом растении, по приказу великодушной Природы, которая знает, что миссис Мак-Маггот однаж­ды может захотеть железного тоника. Железо поступает в растение из земли. Я бы посоветовал представлять это следующим образом: все рас­тения состоят из клетчатки, они похожи на губку, поры которой запол­нены жизненно важными веществами. Клетчатка представляет собой особую форму скелета, поддерживающего растение. Исследуемое нами растение очень любит почву, содержащую железную руду, и очень хоро­шо растет в таких условиях. Глубокие корни впитывают железо, оно распространяется вверх с помощью сока и проходит через все клетки растения. Железо осаждается в клетках подобно тому, как грязь осажда­ется в порах губки, если ею промокнуть грязную жидкость. Затем приходит собиратель трав, он набирает охапку травы, содержащей железо, и начинает с ней возиться. Он может приготовить чай, может измельчить траву в порошок, в любом случае у него получится не слишком аппетит­ное месиво, которое он должен будет употребить. Если повезет и в соб­ранной им траве окажется необходимое количество железа, то он почув­ствует себя лучше. Однако если он нашел не тот сорт травы, то будет вынужден, выругавшись, обратиться к таблеткам.

Все большие фармацевтические фабрики отправляют исследова­тельские группы в различные уголки мира, например в Бразилию. Эти люди могут найти там разнообразнейшие растения, которых, возможно, нет нигде в мире. Бразилия поистине прекраснейшая страна, обладаю­щая огромными природными ресурсами.

Растения тщательно описывают, фотографируют, проверяют, упа­ковывают и посылают в исследовательские лаборатории, где их снова изучают в свете информации, полученной от аборигенов. Возможно, шаманы использовали то или иное растение для лечения бесплодия, ревматизма или чего-то еще. Обычно шаманы все делают верно потому, что знания передаются из поколения в поколение. И если шаман утвер­ждает, что такое-то растение помогает от такой-то болезни, то ему можно полностью доверять.

Исследовательская группа препарирует растение, анализирует сос­тав, изготовляет из него эссенцию, порошки. Вскоре о растении стано­вится известно все, ученые получают полную информацию о составе и разнообразных секретах. Очень часто оказывается возможным выделить из растения вещества, ответственные за излечивание болезней, о которых говорили шаманы. Продолжая исследования, ученые могут точно ско­пировать подобные вещества. Таким образом, химические составляю­щие искусственных препаратов полностью дублируют аналогичные сос­тавляющие лечебных трав. Правда, у лекарств, сделанных человеком, есть одно существенное преимущество: не существует методов, точно определяющих силу той или иной травы. Если же препарат сделан искус­ственным путем, то каждый человек, в любое время, может принять точно необходимую дозу.

На память приходит пример с кураре. Бразильцы с берегов Амазон­ки (некоторые называют их индейцами) использовали сок кураре для смачивания наконечников копий и стрел. Если подобная стрела попадала в животное, то оно немедленно падало замертво. Однако и здесь было множество промахов и ошибок, потому что, повторю, используя дико­растущую траву, невозможно быть уверенным в правильности дозировки. Несколько лет назад было обнаружено, что кураре можно использо­вать в хирургии для обезболивания и расслабления мышц человека, лежащего на операционном столе. Но при более тщательном изучении были получены не совсем определенные результаты, некоторые несчас­тные больные даже умирали, а другие не получали достаточной дозы. Но сегодня, когда лекарственное кураре производится искусственным пу­тем, оно перестало быть опасным, потому что каждый раз можно точно рассчитать дозу. Поэтому, миссис Мери МакМаггот, очень хорошо, что у нас есть фармацевтические фабрики, они позволяют нам выписывать и принимать точные дозы лекарств. Только подумайте о том, что для избавления от кашля вам бы пришлось насобирать целый фунт фенхеля. Вместо этого сегодня вы можете принять немного микстуры и удостове­риться, что кашель прошел намного быстрее.

Другой человек интересуется моим мнением об арабах и евреях. Откровенно говоря, я ничего определенного о них не думаю, на Земле эти два типа людей очень похожи друг на друга. Всего лишь несколько лет назад евреи и арабы очень дружелюбно относились друг к другу, они сотрудничали, арабы спокойно уживались в еврейских общинах, а евреи — в арабских, между ними никогда не возникало разногласий. Однако, как учит жизнь, от любви до ненависти один шаг, причем не слишком большой. Вы можете испытывать абсолютную любовь к человеку, и за один день она легко может обратиться в абсолютную ненависть. Вы можете проклинать своего злейшего врага и вдруг почувствовать к нему огромную необъяснимую любовь. Все это происходит благодаря изме­нениям химического состава организма. Вполне возможно, что арабы и евреи как-то изменили привычки питания, и химическая перестройка организма привела к появлению противоположных вибраций. Если виб­рации одного человека не совпадают с вибрациями другого, между ними возникает ненависть, а вибрации очень зависят от рациона питания. Пища определяет нашу внутреннюю химическую структуру, именно поэтому поливитаминное лечение иногда творит чудеса, а иногда не производит никакого эффекта. Если мы соберем группу арабов и группу евреев и станем кормить их одинаковой пищей, они снова смогут ужить­ся и перестанут резать друг друга и смогут договориться. Я знаю множество хороших арабов и множество хороших евреев. К сожалению, есть среди них и плохие, однако плохого человека можно встретить и среди буддистов.

Часто я получаю письма из Германии, задающие мне много работы, потому что мои книги не печатают в этой стране. Я ничего не могу с этим поделать. Складывается впечатление, что в Германии против меня орга­низована целая компания. Несколько парней подняли шумиху в прессе, придираясь ко всему, что я написал о Тибете, видимо им не по вкусу правда. Вообще, мне кажется, что немцы не слишком приятные люди, они полностью лишены чувства юмора, слишком невозмутимы, слиш­ком прямолинейны и являются источником неприятностей для всей Европы. Все эти причины вынудили меня отказаться от публикации своих книг в Германии. Мне не нравится этот педантичный народ. Очень часто в письмах в Германию я откровенно высказываю свое мнение, я считаю, что было бы лучше, если бы Европа или, например, русские взяли под контроль всю Германию. Если оглянуться назад в историю, то можно заметить, что Германия на протяжении многих веков, начиная с варвара Аттилы, становилась причиной многих ужасающих мировых смут.

Поэтому, мистер Немец, который возмущается из-за того, что не может приобрести мои книги в Германии, я не хочу публиковать их в вашей стране, и меня абсолютно не беспокоит, что об этом думают немцы.

Один джентльмен, я понял это по стилю письма, считает, что писа­телем быть прекрасно. Не нужно работать, можно просто ходить по комнате, надиктовывая текст секретарше, которая записывает каждое оброненное слово. Затем нужно лишь постараться выстроить из этих слов прекрасное произведение, которое загипнотизирует издателя и зас­тавит его выложить кругленькую сумму.

Это парень полагает, что все авторы — миллионеры, они летают в самолетах только первым классом и водят невероятно огромные спор­тивные машины и роллсройсы. Не думает ли вы, что мне стоит потра­тить одну-две минуты и заставить этого парня проснуться? Все не так просто. Я полагаю, что у Эдгара Уоллеса была особая формула, которая являлась скелетом его книг. В наборе из шести-семи сюжетов он постоян­но менял имена, места действия, преступления. Таким образом скелет обрастал, давая писателю возможность вышагивать по комнате и, держа в руках длинный мундштук, надиктовывать уголком рта сразу двум или трем машинисткам. Все это очень похоже на массовое производство. Однако обычный несчастный писатель работает не совсем так. Знает ли вы, что необходимо для написания настоящей книги? Сейчас я расскажу вам.

В первую очередь, для написания правдивой книги вам нужна такая же правдивая информация, ее можно получить только вместе с жизнен­ным опытом, который зачастую оставляет глубокие и болезненные шрамы в вашей памяти. Человек, побывавший, например, в лагерях, сильно меняется, очень часто в результате всех переживаний его здоровье сильно ухудшается. Так люди получают знания. После этого необходимо приоб­рести способность писать, способность выражать словами все пережитое в увлекательной форме. Если у человека есть и эта способность, он должен удостовериться, что его жизненный опыт будет интересен остальным.

После всего этого вам нужно напечатать рукопись и отдать ее изда­телю на прочтение. Однако для того, чтобы издатель принял рукопись, необходимо соблюдать некоторые технические правила. Мне кажется, они будут вам интересны.

Вам следует печатать на одной стороне листа, не позволяя себе час­тых грамматических ошибок. Между строками должен быть двойной интервал. В строке должно быть десять слов, а на странице двадцать пять строк. В результате, на каждой странице умещается около двухсот пяти­десяти слов. В моих книгах главы, в среднем, состоят из двадцати страниц, что составляет примерно пять тысяч слов. Обычно у меня двенадцать глав, то есть шестьдесят тысяч слов на книгу. Возможно, напечатав все шестьдесят тысяч, вы обнаружите, что кое-что упустили, и вам захочется добавить еще несколько слов.

Очень важно, чтобы все главы были примерно одинаковыми. Это вызвано тем, то для набора книги разделяются между несколькими на­борщиками и, если одному из них достанутся длинные главы, а другому короткие, могут возникнуть неприятности с профсоюзами или с кем-то другим. Поэтому лучше делать главы одинаковыми, приблизительно по пять тысяч слов каждая, хотя, наверное, допускается небольшое сокра­щение первых и последних глав. Если вы усвоили все это и умеете сносно печатать, то, возможно, вам удастся убедить издателя прочесть рукопись, а это первый шаг для выхода книги в свет.

Наилучшим методом донести рукопись до издателя является ис­пользование услуг особых агентов. У меня есть подобный агент, и я очень доволен его работой. Наши взаимоотношения длятся на протяжении многих лет и давно уже вышли из деловых рамок. Я считаю мистера Найта своим другом. Среди агентов он — жемчужина и абсолютно по­рядочный человек. Чрезвычайно необходимо, чтобы ваш агент был по­рядочным человеком и действовал заодно с вами. Могу дать адрес фирмы:

Stephen Aske, 39 Vicoria Street, London, England.

Однако должен предупредить, даже если вы пошлете чушь, которая никогда не будет опубликована, вы все равно должны будете оплатить агенту его гонорар. Поэтому, если вы полны литературного рвения и желания писать, свяжитесь с агентом, подобным мистеру Найту. Он обязательно даст вам совет, скажет пользуются ли спросом подобные произведения. Если это так, агент несомненно предложит вам прислать краткий обзор, где, на двадцати страницах, вы должны будете коротко рассказать о содержании книги.

Не стоит посылать рукопись без предварительной консультации. Кроме того, не стоит ожидать, что агент (как, впрочем, и автор) станет отвечать на ваше письмо без оплаты вами расходов на обратную пере­сылку. Каждый агент должен платить машинистке, должен платить за время, электричество, тепло, аренду помещения, налоги. Если вы не учтете все это и не оплатите ответ, то ваш агент может переправить такое письмо туда же, куда переправляю их я, — в мусорную корзину.

Хороший агент — бесценен. Он поддерживает контакты с издатель­ствами в других странах. Кроме того, он всегда может заставить издателя заплатить деньги в срок, так как многие издатели не считают это своей обязанностью.

Однако если вы продолжаете считать, что на писательском поприще вас ждет удача, возьмите лопату и завербуйтесь на стройку или куда-ни­будь еще, только так вы сможете заработать сегодня деньги. Автор, не имеющий конкретной темы для разговора с читателями, вряд ли сможет обеспечить себя, а голодный писатель — это очень ужасное зрелище.

Многие просят меня порекомендовать что-нибудь из музыки тем, кто хочет добиться духовного роста. Я вполне готов поговорить на эту тему. Только что я получил письмо от молодого человека из Англии, который ругал меня за все, что я говорил о современной «музыке». Кроме этого, он прислал мне пример того, что считает хорошей музыкой. У меня нет магнитофона, и я дал прослушать запись своему другу. Это чуть было не стало поводом для нашей ссоры. Музыка состояла из бесконечных «джангл, джангл, банг, банг» и походила на запись процессии обезумев­ших мусорщиков, беспрестанно гремящих крышками от мусорных ба­ков. Эй! Я прошу вас больше не присылать мне подобных записей. Так я растеряю всех своих друзей. Еще раз напоминаю: у меня нет магнито­фона.

Я считаю, что музыка должна успокаивать, вызывать хорошее нас­троение и усиливать ваши вибрации.

Я полагаю, что увеличение нервных стрессов в современной жизни объясняется увлечением неподходящей музыкой. Когда вы слушаете музыку, ваши вибрации стараются прийти в соответствие с нею. Если постоянно слушать раздражающий джаз (так, по-моему, называется по­добная музыка), ваши вибрации становятся раздраженными. Увели­чившееся количество нервных болезней является следствием распрост­ранения стереоаппаратуры, изрыгающей хардрок на невероятной гром­кости и вызывающей серьезные повреждения психики. Поэтому, если вы хотите развиваться духовно, необходимо вернуться к музыке старых мастеров, настоящих классиков, к той музыке, которую не слушает и, вероятно, не станет слушать молодое поколение, считающее, что подоб­ная музыка противоречит их интересам.

То же самое касается и современного радио. Как только вы собира­етесь послушать хорошую музыкальную программу, она немедленно прерывается истерическим объявлением о том, что Таблетки Блоггса лечат все, начиная от запора, заканчивая мозолями. Это очень плохо, я говорю не о запорах и мозолях, а о внезапных неистовых объявлениях, их истерический тон совершенно разрушает спокойные вибрации, соз­данные музыкой. Поэтому, чтобы послушать хорошую музыку, необхо­димо приобрести запись, так вам не придется выслушивать истерических дикторов, поющих хвалу частной медицине.

«Д-р Рампа, — пишут мне в письме, — вы написали уже че­тырнадцать книг. Собираетесь ли вы продолжать свое твор­чество? Мне кажется, вы должны писать, писать до самого кон­ца».

Да, мадам, у меня четырнадцать книг. Почти готова и пятнадцатая — «Сумерки». Почему бы мне не последовать вашему совету и не напи­сать еще что-то? В конце концов, я вполне мог бы назвать ее «Полночь». Кто знает? Все зависит от требований публики, издатели не берутся за публикацию книги, пока не получат заказа от читателей и гарантий от автора. Автор похож на слепца, которому нужна поддержка. Если вы хотите продолжения моих книг, почему бы вам не написать издателю и не сказать ему об этом. Если вам не нравится выгоревшая желтая бумага, используемая для издания моих книг, напишите издателю. Не стоит обращаться с претензиями ко мне, уверяю вас, ни в одной из своих книг я не имел никакого отношения к обложкам, иллюстрациям, типу бумаги, размеру шрифта. Обращайтесь к издателю, я ничего не могу с этим поделать.

Многие пишут мисс Кю’эй и миссис Фифи Серые Усики. К сожале­нию, эти две леди покинули эту Землю, кошачий век недолог. Они живут примерно в семь раз быстрее человека, поэтому год нашего времени равен семи годам кошачьего времени. Мисс Клеопатре, например, сейчас около шестидесяти лет кошачьего времени.

Мисс Клеопатра Рампа — сиамская кошка. Со всей ответствен­ностью могу сказать, что она самое умное создание из всех, которых я встречал, включая и людей. Мисс Клеопатра очень симпатична и интел­лигентна, я ее очень люблю. Она ухаживает за мной.

Как вы уже знаете, я очень болен, недавно мне было очень плохо, и врачи совсем запретили мне двигаться. Мисс Клеопатра взяла заботы по уходу за мной на себя и просидела рядом всю ночь. Она взобралась на прикроватный столик и всю ночь не сомкнула глаз. Если я позволял себе двигаться больше, чем было разрешено, мисс Клеопатра забиралась на меня и давала несколько увесистых пощечин. Я чувствовал себя непос­лушным ребенком, которого пытаются приучить к дисциплине.

Она дежурила точно как больничная сестра. Если Клеопатра была свободна от «смены», то в течение ночи она несколько раз приходила ко мне, мягко запрыгивала на кровать, осторожно подкрадывалась поближе и пристально вглядывалась мне в лицо, пытаясь определить нормально ли я дышу. Если все было в порядке, она тихо уходила прочь. Если что-то было не так, она начинала суетиться, привлекая внимание других людей.

Все время, как мы знакомы, я не замечал в Клеопатре злобы и раздражительности, она всегда выдержанна и рассудительна. Если кому-то не нравится то, что делает Клеопатра, ему стоит лишь спокойно сказать об этом, и она сразу прекратит. Лютику, например, не нравится, когда Маленькие Люди сидят на ее шляпках. Без всякой злобы и раздражения она может высказать Клео свое здравое, с женской точки зрения, заме­чание, и та сразу же выполнит то, о чем ее просят.

Живет с нами и Толстушка Тэдди. Эта голубая сиамская кошка гораздо тяжелее Клео и менее умна в материальном, физическом смысле, однако, по сравнению с многими другими кошками, Тэдди смогла бы продемонстрировать чудеса интеллекта. Ее невероятный талант относит­ся к области телепатии. Ни у одного создания я никогда не встречал подобных способностей. Передаваемые ею сигналы настолько громки, что напоминают рев уличного репродуктора. Клео постоянно пригляды­вает за Тэдди и следит за ее поведением. Однако Клео — мой особый хранитель. Тэдди больше интересуется охраной еды!

Среди всех писем, адресуемых мне, можно найти множество разно­образных и странных вопросов. Есть среди них и личные. Некоторые спрашивают, сколько мне лет, однако это никого не касается. Некоторые спрашивают, получаю ли я пенсию по старости. Должен сказать, что мне не дают пенсии, находя для этого весьма странные оправдания. Дело в том, что некоторое время я прожил в Южной Америке, и мне не назна­чили пенсии потому, что я не возвращался в Канаду в течение десяти лет. Многих «граждан преклонного возраста» наверное заинтересует, что по канадским законам, для назначения пенсии, необходимо прожить в Ка­наде десять лет, никуда не выезжая. В 1975 году исполнится десять лет, как я вернулся в Канаду, если я буду еще жив, то подпишу доверенность на получение мой пенсии другим человеком, так как сам делать это не в состоянии.

Кроме того, меня часто спрашивают, живет ли со мной еще миссис Рампа. Наверное, мне бы следовало сказать: «Конечно, живет», однако в наше время, время внезапных и быстрых разводов, такой ответ не мог бы показаться очевидным, не так ли? Поэтому отвечаю более развернуто: «Да, миссис Рампа продолжает жить с нами». Это же касается и Лютика, и миссис С. М. Роуз, которая является членом нашей семьи, причем очень важным ее членом.

Несколько раз я получал оскорбительные письма из Австралии. Одно из них пришло от мужчины по имени Самюэль. В очень грубом стиле он пишет, что я никогда ни словом не обмолвился о миссис Рампе, и если она существует, то почему бы ей самой не заявить о себе? Она уже делала это, причем, много-много раз. Однако я решил позволить миссис Рампе самой начать следующую главу. Пусть она скажет то, что придет ей в голову, без моих подсказок и наставлений. Итак, мистер Издатель, дайте мягкую музыку, пригасите свет в зрительном зале, где собрались Читатели, и приготовьтесь зажечь прожектор, потому что следующую главу начинает миссис Рампа.

Глава 11