Тибетский лама

Глава 3

Ого! На солнце было по-настоящему жарко. «Нужно отыскать местечко в тени», — сказал я про себя. Затем я проснулся и стал осматриваться по сторонам в полном недоумении. «Где я оказался? Что произошло?» И тут я увидел Ламу Мингьяра Дондупа и понял, что все происшедшее не было сном. Солнца не было видно, однако комната была залита солнечным светом, словно лучи про­никали сквозь стеклянные стены.

— Ты выглядишь совершенно обалдело, Лобсанг, — сказал Лама Мингьяр Дондуп, — надеюсь, что ты хорошо поспал.

— Да, Учитель, — ответил я, — но все это удивляет меня все больше и больше. И чем больше вы объясняете мне, тем больше я удивляюсь. Вот, например, откуда берется этот свет? Он не мог храниться миллион лет, а затем засиять, как само солнце!

— Существует множество вещей, о которых тебе еще предсто­ит узнать, Лобсанг. Ты еще слишком юн, но, поскольку мы очути­лись с тобой в этом месте, я объясню тебе кое-что. Садовники Земли хотели создать для себя тайные убежища, чтобы являться сюда незамеченными землянами. Для этого они вырезали в скалах, едва выступавших над поверхностью земли, полости. Они пользо­вались для этого атомными аппаратами. Камень плавился, а когда остывал, его поверхность становилась гладкой, как стекло.

Создав пещеру размерами с Поталу, они исследовали окрест­ности и просверлили туннели в горной гряде, которая в те времена была почти полностью покрыта землей. Тогда было можно осу­ществлять под землей из пещеры в пещеру переходы длиной в двести пятьдесят миль.

Затем произошел страшный взрыв, из-за которого сместилась земная ось и некоторые части суши ушли под воду, а другие под­нялись высоко над уровнем моря. Нам повезло, и мы оказались высоко вверху. Я видел все это на картинках и покажу их тебе. Но из-за сильных толчков земные пласты сместились и туннели стали разобщенными. Сейчас уже невозможно переходить, как раньше, сквозь все туннели из пещеры в пещеру. В наши дни мы можем посетить лишь две или три пещеры перед тем, как выйти на повер­хность и снова найти то место, где должен продолжаться туннель. Для нас время не имеет никакого значения, ты знаешь это. Вот почему я был одним из тех, кто посетил около сотни подобных мест. Да, мне удалось увидеть много, много странных вещей.

— Но, Учитель, — не выдержал я, — каким образом все эти вещи могли оставаться в рабочем состоянии по прошествии мил­лиона лет? Все, что мы имеем, все — даже молитвенное колесо — разрушается со временем. А здесь мы видим свет, который ярче, чем солнечный. Я никак не могу понять этого!

Лама Мингьяр Дондуп только вздохнул и сказал:

— Давай вначале подкрепимся, Лобсанг. У нас впереди еще несколько дней. Посмотрим, как скажется на нас перемена диеты. Сходи-ка в ту маленькую комнату, — он указал рукой на одну из дверей, — и принеси оттуда те контейнеры с картинками. Посмот­рим, что ели люди в глубокой древности.

Я поднялся на ноги и сказал про себя: «Я прекрасно знаю, что мне следует сделать вначале, Досточтимый Лама!» А затем произ­нес вслух:

— Могу ли я помочь вам исполнить насущные потребности? В ответ Лама улыбнулся и сказал:

— Благодарю, Лобсанг, но я уже справился с этим без посто­ронней помощи. Видишь вон тот уголок? Если ты подойдешь поближе, то увидишь очень удобную дырку в полу. Присядь над этой дырой и сделай то, что от тебя требует Природа!

Я пошел в том направлении, в котором указывала мне рука Ламы, и нашел небольшое отверстие в полу. Стены комнаты были гладкими, как стекло, однако пол не был столь гладким — его поверхность была скорее матовой, так что человек не должен был опасаться поскользнуться на нем. Теперь я снова мог думать о пище, но вначале отправился в другую комнату и помыл руки. Я испытывал настоящий восторг при мысли о том, что можно по­вернуть ручку — и из крана тут же хлынет вода. Я тщательно помыл руки и закрутил кран. Тут же я ощутил, что из отверстия в стене вырвался поток теплого воздуха. Отверстие имело четыреху­гольную форму, и я решил, что мои руки быстрее высохнут, если я просуну их в отверстие. Я так и сделал. Это было лучшее мытье рук в моей жизни. Я держал руки в отверстии, пока поток не прекра­тился. Очевидно, конструкторы рассчитали точное время, за кото­рое руки должны высохнуть под потоком воздуха.

Затем я подошел к шкафу и открыл дверцу. Некоторое время я изумленно рассматривал его содержимое. На полках стоял целый набор контейнеров с картинками, и эти картинки ровным счетом ничего мне не говорили. Например, красная штуковина с огром­ными когтями показалась мне каким-то злобным чудовищем, ско­рее всего уховерткой. Там были и другие картинки, напоминавшие мне пауков, закованных в красную броню. Я не стал трогать эти контейнеры и выбрал несколько, на которых были явно изображе­ны какие-то фрукты. Некоторые были зелеными, другие красны­ми, а третьи желтыми, но все выглядели очень привлекательно. Я отложил столько, сколько мог нести, и тут увидел тележку, стоя­щую в углу. Таким образом, я взгромоздил на нее все контейнеры, которые мне понравились, и покатил тележку в комнату, где сидел Лама Мингьяр Дондуп. Лама как всегда рассмеялся, увидев, как я справляюсь с его заданиями, и сказал:

— Так тебе понравилось мыть руки? А как ты нашел возмож­ность сушить их? Подумай, прошло больше миллиона лет, а все это прекрасно работает! Дело в том, что атом, который придает энер­гию всему этому оборудованию, неразрушим. Когда мы покинем это помещение, вся энергия уйдет в накопители и будет там до прихода новых посетителей. Тогда свет снова вспыхнет. Ты не понимаешь его происхождения, так как за этой поверхностью, напоминающей стекло, находятся химические соединения, реаги­рующие на определенные импульсы и вырабатывающие холод­ный свет. Но давай посмотрим, что ты принес сюда.

Я стал передавать ему контейнеры, один за другим. Он рас­сматривал каждый из них и наконец произнес:

— Думаю, что пока нам хватит этого. Но все же нам необходи­мо все это чем-то запить. В шкафчике, который находится над краном, ты найдешь сосуд с холодной водой. Наполни-ка эти два контейнера водой, а затем найди на нижней полке еще один сосуд с пилюлями. Захвати одну из этих пилюль, и у нас будут напитки с различными ароматами.

Я снова возвратился… скажем… на кухню и нашел там сосуды, о которых говорил мне Лама. Наполнив их водой, я отыскал колбу с пилюлями оранжевого цвета и принес все это моему Наставнику. Лама Мингьяр Дондуп взял колбу, покрутил ее в руках, и из кры­шечки выскочила таблетка. Она упала прямо в стакан с водой. Затем Лама повторил операцию, и вторая таблетка упала в другой стакан. После этого он поднес стакан к губам и сделал большой глоток. Я смотрел на него с сомнением и с опаской, но все же наконец последовал его примеру и был немало удивлен приятным вкусом напитка.

Затем Лама сказал:

— Давай сначала поедим, а уж потом будем пить воду.

С этими словами он взял один из круглых контейнеров и потянул за маленькое кольцо. Раздался свистящий звук засасыва­емого воздуха. Когда звук затих, Лама потянул за кольцо сильнее, и верхняя часть контейнера отскочила в сторону. Внутри оказа­лись фрукты. Лама Мингьяр Дондуп понюхал их, а затем положил один из них в рот.

— Да, да, они сохранились прекрасно. Они и сегодня совершенно свежие. Сейчас я открою одну баночку для тебя. Выбери, которая тебе нравится, и передай ее мне. Я посмотрел на картинки. На одной был изображен какой-то черный плод, сплошь покрытый мелкими бугорочками. Я выбрал его. Снова Лама Мингьяр Дондуп потянул за маленькое кольцо. Раздался свистящий звук засасываемого воздуха. Когда звук затих, Лама потянул за кольцо сильнее и верхняя часть контейнера отс­кочила в сторону. Но тут возникла проблема. Фрукты в новой баночке оказались маленькими и плавали в какой-то жидкости, Лама сказал:

— Мы должны вести себя более цивилизованно. Возвращайся снова на кухню и в одном из ящиков ты найдешь металлические предметы, похожие на маленькое блюдечко с ручкой. Принеси две штуки — одну для меня, другую для себя. Между прочим, они серебристого цвета.

И снова я пошел на кухню и снова возвратился в комнату с двумя странными металлическими штуковинами.

— Там есть и другие штучки, Учитель. Одни с шипами на концах, а другие похожи на ножи, но заостренные только с одной стороны.

— Ах, да, ножи и вилки. Мы воспользуемся ими попозже. А то, что ты держишь в руках, называется ложками. Опусти расши­ряющийся конец своей ложки в банку — и ты сможешь зачерп­нуть фрукты и сок. Таким образом ты можешь есть и пить, не боясь перепачкаться, как поросенок.

Он показал мне, как это делать, окунув ложку в свою банку, и я последовал его примеру, зачерпнув своей ложкой небольшое количество содержимого банки. Вначале я хотел только попробо­вать, так как ни разу раньше не видел ничего подобного.

Ах, оно скользнуло по моему горлу, оставив во рту приятный вкус. Я даже не представлял, насколько я был голоден. Скоро банка полностью опустела. Но Лама Мингьяр Дондуп оказался еще про­ворнее меня.

— Наверное, нам не стоит так спешить, Лобсанг, ведь мы не ели довольно долго. Я не особо могу разгуливать, Лобсанг, потому предлагаю тебе побродить вокруг и порыскать в различных угол­ках, чтобы узнать как можно больше.

Я вышел из большой комнаты, настроенный весьма реши­тельно, и вскоре обнаружил, что в этом месте находится множест­во других комнат. Одна из комнат была сплошь уставлена различ­ной аппаратурой, выглядевшей так, словно ее установили здесь только вчера. Вначале я ходил по комнате очень осторожно, боясь задеть за что-нибудь, но скоро, совершенно случайно, подошел к какой-то большой машине, на которой красовалась картинка. На картинке были изображены кнопки, и они двигались. Затем на ней появилось изображение кресла и какого-то мужчины странного вида, помогающего усесться в кресло другому мужчине, еще более странного вида. Затем помощник ухватился за ручки кресла и крутанул правую ручку. При этом кресло поднялось на несколько дюймов. Затем картинка изменилась, и стало видно, как кресло едет вдоль ряда аппаратов. Я быстро развернулся и, зацепившись за кресло на колесиках, упал вниз лицом. Нос болел, словно был совершенно разбит, и я почувствовал, что он стал влажным. Оче­видно, я разбил нос до крови. Я оттолкнул кресло, стоящее передо мной, и поспешил к Ламе.

— О Учитель, я споткнулся о кресло, не заметив его, и мне нужен кусочек материи, чтобы вытереть кровь с лица.

Подойдя к ящику, я развернул один их голубых пакетов. Да, в нем находился странный белый материал, напоминающий хлопок. Сделав из хлопка тампоны, я вставил их в ноздри, и через минуту кровотечение прекратилось. Затем я выбросил окровавленные тампоны в пустой контейнер, стоящий рядом, и что-то заставило меня заглянуть в него. Я изумился, увидев, что материал просто исчез — нет, не исчез во тьме или что-то вроде этого, — он исчез совсем. Тогда я пошел в угол комнаты, куда перед этим смел все гнойные корки и прочую грязь, взял плоский металлический лист с длинной деревянной ручкой и, собрав на него весь мусор, поднес его к контейнеру. Мусор, сброшенный в контейнер, тут же исчез. Затем я отправился к тому углу, где мы с Ламой справляли нужду, и соскреб ссохшиеся экскременты. Когда я выбросил в контейнер и это, оно тут же исчезло, а контейнер продолжал сиять, как но­венький.

— Лобсанг, я думаю, что контейнер подойдет к тому отверс­тию в полу, которым мы пользуемся. Постарайся примерить, лад­но?

Я так и сделал. Контейнер в точности совпал по форме и размеру с отверстием в полу. Теперь мы могли воспользоваться им в любую минуту.

— Учитель, Учитель, — сказал я, не скрывая волнения, — если бы вы сели в это кресло, я бы смог возить вас по комнатам и показать настоящие чудеса.

Лама Мингьяр Дондуп осторожно встал на ноги, и я подкатил кресло сзади. Затем я повернул правую ручку, как это было пока­зано на живой картинке, и кресло поднялось в воздухе на фут — как раз настолько, чтобы мне стало удобно передвигать его. Итак, с Ламой Мингьяром Дондупом в «кресле на колесах» (как я назвал его, хотя оно передвигалось вовсе не на колесах, а благодаря левитации) мы отправились в комнату с множеством аппаратуры.

— Я думаю, что эта комната служила им для развлечений, Лобсанг. Все эти машины предназначены для игр. Давай-ка рас­смотрим вон ту коробку у входа.

Я развернулся и направил кресло к входной двери. Когда мы проходили рядом с машиной, показывающей живую картинку, я снова нажал на кнопку, и картинка тут же появилась. Самым невероятным было то, что на этой картинке я увидел самого себя, помогающего Ламе усесться в кресло, а затем везущего его по комнатам. Затем мы отошли на несколько футов и Лама Мингьяр Дондуп что-то сказал мне. Когда мы возвратились к машине, то увидели на картинке всю эту сцену. Затем изображение поменя­лось и на экране появились изображения различных машин и картинки-инструкции к каждой из них.

Мы увидели, что в центре комнаты находится машина, осна­щенная кнопкой. Стоит нажать на эту кнопку, и на поднос сып­лются различные цветные штучки. Мы тут же направились к ней. Лама Мингьяр Дондуп нажал на кнопку, и на маленький поднос с желоба машины покатились какие-то кругляшки. Мы смотрели на эти кругляшки, старались разломать их, и вдруг я заметил сбоку машины маленькую тарелочку, над которой висело изогнутое лезвие. Я положил эти кругляшки на тарелочку и потянул за ручку (при этом я весь трясся от страха в ожидании). Лезвие разрезало кругляшки пополам. Я стал рассматривать одну из них и увидел, что внутри там есть что-то клейкое. Я больше всего думал о пище и потому поднес одну из половинок ко рту и лизнул ее.

Какое наслаждение! В жизни своей я не пробовал ничего по­добного!

— Учитель, — закричал я в восторге, — вы обязательно долж­ны попробовать это!

Я снова подвез его к кнопке, он снова нажал на нее, и на поднос высыпалась целая горка кругляшек. Я взял одну из них и положил ее в рот. Она оказалась твердой как камень, но уже через минуту внешняя оболочка размякла и, сжав челюсти, я раскусил ее. Мой рот наполнился сладчайшим вкусом. У каждой кругляшки был свой особый вкус. Каждый цвет отвечал определенному вкусу. Я не имел ни малейшего представления о подобных вещах и совершен­но растерялся, но Лама Мингьяр Дондуп пришел мне на помощь:

— Я много путешествовал за свою жизнь, Лобсанг. Бывал я и в западных городах. Там я видел машины вроде этих. Эти машины хранят в себе леденцы, но в западных городах за эти вещи нужно платить. Человек бросает монету в прорезь, и тогда из машины сыплются леденцы. Там было множество разных машин наподо­бие этой и каждая из них продавала определенные вещи. Но одна мне понравилась больше всех остальных. Она выдавала то, что называют «шоколадками». Но я не могу показать тебе, как пишет­ся это слово.

— Ага, — воскликнул Лама, — Вот здесь есть слово, рядом с которым стоят еще шесть других слов. Я предполагаю, что это написано на различных языках. Давай-ка посмотрим, как это дела­ется!

Он сильно нажал на кнопку, и машина издала кашляющий звук. Тут же в ее передней части отворилась какая-то дверца. За дверцей мы увидели гору шоколадных конфет и леденцов. Мы с Ламой отправляли их в рот одну за другой, пока нам не стало дурно. Я испугался по-настоящему, что вот-вот умру. Отправив­шись в нашу уборную, я вырвал все, что съел. Лама Мингьяр Дондуп, прикованный к своему креслу, кричал мне, чтобы я пос­корее возвращался и помог ему добраться до уборной. Таким об­разом, мы опускаем над сценой занавес…

Придя в себя, мы обсудили то, что произошло с нами, и приш­ли к выводу, что виною всему была наша алчность. После этого мы отправились осматривать следующую комнату. По всей видимос­ти, это был своего рода ремонтный цех. Там было множество различных машин. В одной из них я узнал токарный станок. Я видел подобную машину в кладовке у Далай-Ламы. Этот станок был подарком от дружественной страны, которая хотела быть еще дружественнее. Конечно же, никто не знал, как работать на нем, но я часто забирался в комнату, где стояла машина, и наконец разоб­рался, для чего она предназначалась. Это был станок с ножным приводом. Чтобы запустить его, нужно было сесть на деревянную скамеечку и нажимать ногами на педали. Тогда колесо начинало вращаться и можно было положить, скажем, деревянную чурку между двумя «бабками», и вскоре чурка превращалась в совершен­но ровный круглый стержень. Не знаю, какую пользу можно было извлечь из этого, но я взял наши дощечки и обработал их таким образом. В новом качестве они понравились мне гораздо больше.

Мы побрели дальше и дошли до чего-то, напоминающего  топку. Из ее корпуса выходило множество трубок, а рядом лежали щипцы, похожие на кузнечные. Вскоре мы стали экспериментировать с топкой, соединяя куски различных металлов, предварительно расплавляя их. Нас очень увлекло это занятие, но вскоре Лама Мингьяр Дондуп произнес:

— Давай-ка осмотрим здесь все, что можно, Лобсанг. Сколько тут удивительных вещей, a!

Итак, я повернул ручку кресла и оно поднялось еще на два фута. Подталкивая вперед кресло, я вышел из мастерской и через холл направился в другую комнату. Это была по-настоящему зага­дочная комната. Там стояло множество столов — металлических столов с огромными чашами над ними. Их предназначение было для нас загадкой, но вскоре, войдя в соседнюю комнату, мы увиде­ли большое углубление в полу, а на стенах висели инструкции по использованию этих приспособлений. На наше счастье, к инструкциям прилагались картинки, и мы, усевшись на краю пустого бас­сейна, стали снимать повязки с искалеченных ног Ламы. Затем я помог ему подняться и войти в бассейн, который тут же стал заполняться парящимся раствором!

— Лобсанг, Лобсанг, это должно исцелить мои ноги. Я могу прочесть некоторые слова на стене. Они повторяются на разных языках. Этот раствор предназначен для регенерации плоти и кожи.

— Но, Учитель, — спросил я, — каким образом происходит исцеление? И как вам удалось изучить эти языки?

— О, все очень просто! — ответил он мне. — Я изучал их всю свою жизнь. Я очень много путешествовал по миру и таким обра­зом ознакомился со многими языками. Возможно, ты заметил, что меня всегда окружают книги. И как только у меня появляется свободное время, я читаю их и учусь у них. Что же касается этого языка, — он указал рукой на стену, — то он зовется «сумрийским» и когда-то был главным языком Атлантиды.

— Атлантида, — сказал я, — так это место и есть Атлантида? Лама Мингьяр Дондуп громко расхохотался и ответил:

— Нет, Лобсанг, Атлантида — это вовсе не какое-то конкрет­ное место. Так называется группа стран, ушедших под воды океа­на.

— Ах, — сказал я, — а я-то всегда считал, что Атлантида — это такое место, где очень развита цивилизация. Настолько развита, что мы все кажемся неотесанной деревенщиной в сравнении с жителями этой страны. Но вы утверждаете, что нет отдельной Атлантиды.

Лама Мингьяр Дондуп прервал меня, чтобы объяснить под­робнее:

— О, в этом вопросе издавна существует путаница, и ученые всего мира не желают прислушаться к словам истины. А истина заключается вот в чем: когда-то, давным-давно, на Земле сущест­вовал лишь один огромный материк — все остальное было водой. Затем в результате вибраций, таких, как землетрясения, эта масса земли раскололась на отдельные острова. Самые крупные острова стали называться континентами. Континенты стали постепенно отдаляться друг от друга, и люди, населяющие их, стали забывать свой Древний Язык и начали общаться на родовых диалектах. В древности не существовало устной речи. Все люди общались теле­патически. Но находились злые люди, которые, узнав, о чем «гово­рят» другие, использовали это в своекорыстных целях. Тогда ста­рейшины родов придумали специальный язык, на котором обща­лись со своими родственниками, когда не хотели, чтобы их «подс­лушивали» посредством телепатии.

Со временем языки находили все более и более широкое упот­ребление, и искусство телепатии было утрачено. Исключение сос­тавляли лишь некоторые жители Тибета. Мы можем общаться при помощи мысли. Я, например, недавно общался со своим дру­гом, находящимся в Чакпори, и рассказал ему о нашем поло­жении. Он же посоветовал мне оставаться на месте, так как разыг­равшаяся буря не даст нам возможности спуститься по склону горы. Он также предложил, чтобы мы разведали как можно боль­ше об этом месте, коль скоро мы вынуждены оставаться здесь так долго. Я думаю, что мы узнали немало! Но, Лобсанг, эта жидкость оказала прекрасное воздействие на мои ноги. Взгляни-ка на них, похоже, что они исцеляются!

Я посмотрел на его ноги и был поражен. Раны были настолько глубокими, что сквозь них была видна кость. Я боялся, что его ноги придется ампутировать, когда мы возвратимся назад в Чакпори. Но эта чудесная ванна исцелила его плоть. На моих глазах глубокие порезы затягивались вновь появившейся плотью.

Внезапно Лама Мингьяр Дондуп сказал:

— Наверное, мне пора выходить из ванны, так как в ногах появился такой зуд, что я чувствую, что пущусь в пляс, если про­буду здесь еще немного, а я не могу этого допустить — ведь тогда ты будешь смеяться. Итак, я выхожу отсюда. Кажется, смогу обой­тись даже без твоей руки.

Он уверенно шагнул из бассейна, и тут же вся жидкость исчез­ла. Нигде в бассейне не было ни стока, ни отверстия — казалось, вода не вытекла, а просто исчезла сквозь стены и дно.

— Погляди-ка, Лобсанг, здесь есть книги с невероятно инте­ресными иллюстрациями. Там изображено, как следует проделы­вать некоторые операции — как управлять этими машинами извне. Мы должны хорошенько изучить все, о чем здесь говорится. Подумай, какую пользу мы сможем принести миру, если воскре­сим древнее знание!

Я просмотрел некоторые картинки, и они показались мне от­вратительными — люди с обнаженными внутренностями, люди со страшными зияющими ранами — ранами, которые трудно себе вообразить. Но все же я решил рассмотреть их как можно прис­тальней и узнать о человеческом теле как можно больше. Но преж­де всего я думал о пище. Человек не может напрягать свой мозг на пустой желудок. И я высказал свои соображения вслух. Лама тут же со смехом согласился:

— Это как раз то, о чем я подумал. После ванны у меня проснулся зверский аппетит. Что ж, давай отправимся на кухню и посмотрим, чем мы располагаем. Нам предстоит либо питаться одними фруктами, либо нарушить закон и отведать мяса.

Я содрогнулся от этих слов и почувствовал приступ дурноты.

— Но Учитель, — пролепетал я, — как же мы можем есть плоть животных?

— Ради Бога, Лобсанг, эти животные мертвы уже больше миллиона лет. Мы не знаем точного возраста этой пещеры, но можем убедиться в том, что все здесь прекрасно сохранилось. Для нас же лучше поесть немного мяса и остаться жить, чем продол­жать упорствовать и умереть.

— Учитель, каким образом все здесь находится в таком хоро­шем состоянии, если прошло больше миллиона лет? Мне этого никогда не понять! Такое впечатление, что это место покинули только вчера. И к тому же я ничего не понял насчет Атлантиды.

— Ну что ж, существует такое понятие, как анабиоз. Садовни­ки Земли были подвержены всевозможным заболеваниям, точно так же, как и мы. Но если болезнь несла угрозу жизни и Садовники не могли лечить ее при помощи тех грубых средств, которые мож­но было найти на Земле, они помещали пациентов в пластиковые контейнеры после того, как вводили их в состояние анабиоза. В этом состоянии человек оставался живым, но лишь едва-едва жи­вым. При этом нельзя было определить ни сердцебиения, ни ды­хания, и человек мог сохранять жизнь таким образом около пяти лет. Каждый год на Землю прилетал космический корабль и заби­рал таких людей в Обитель Богов, где им оказывали необходимую медицинскую помощь. После лечения они становились совершен­но здоровыми.

— Учитель, а что вы можете сказать о тех, других, — людях в каменных гробах? Там есть и мужчины, и женщины. Я уверен, что они мертвы, но они выглядят как живые. Что они делают здесь? Зачем они нужны?

— Видишь ли, Садовники Земли были очень занятыми людь­ми, но их наблюдатели еще более ограничены во времени. Если они хотели знать, что происходит у землян, то просто входили в одно из таких тел. Их собственная астральная форма проникает в подобную оболочку и активизирует ее. Таким образом, они сразу, появляются на Земле в облике человека, скажем, лет тридцати, не заботясь о том, чтобы появиться на свет в качестве новорожден­ного, вырасти, найти работу и, чего доброго, обзавестись семьей. Все это может привести к нежелательным осложнениям. А эти тела всегда находятся в хорошей форме и готовы получить «душу» в любое мгновение. При этом тело-оболочка активизируется и способно реагировать на определенные раздражители, двигаться по воле временного хозяина. На Земле немало подобных «пересе­ленцев», как мы называем их. Они находятся среди людей и следят за тем, чтобы направить в мирное русло агрессивные устремления некоторых из нас.

— Все это кажется мне совершенно захватывающим и почти невероятным. А что вы можете сказать о тех телах, находящихся на крыше Поталы? Они покрыты золотой оболочкой. Неужели их используют подобным же образом?

— Ну что ты, конечно же, нет! — воскликнул Лама Мингьяр Дондуп. — Это Люди высшего типа, когда их тело умирает, их эго отправляется в высшие сферы. Некоторые уходят в астральный мир и там пребывают некоторое время, изучая людей из астраль­ного мира. Но вначале я должен кое-что рассказать тебе о мире Патра. Насколько мне известно, только тибетские ламы знают о мире Патра. Это очень серьезный предмет, и его обсуждение требует времени. Сейчас же давай займемся исследованием этого комплекса пещер. Он очень велик.

Лама отошел к полкам, чтобы поставить на них какие-то кни­ги, и я сказал:

— Разве вам не жаль оставлять столь бесценные книги на этих полках? Не лучше ли отнести их с собой в Поталу?

Лама Мингьяр Дондуп взглянул на меня как-то по особенному и лишь затем произнес:

— Я все больше и больше изумляюсь той сообразительности, которую ты проявляешь в столь юном возрасте. Далай-Лама поз­волил мне рассказать тебе все, что я сочту нужным.

Мне очень польстили эти слова, а Лама продолжал:

— Ты присутствовал при интервью с теми английскими сол­датами — помнишь, одного из них звали Белл, — и Далай-Лама был очень обрадован тем, что ты никому не рассказал об этом — даже мне. Тогда ты сдержал свое слово. Я намеренно выпытывал у тебя все, что мог, стараясь вызвать тебя на откровенность. Но ты, Лобсанг, так мне ничего и не сказал об этом.

Через несколько лет Тибет будет захвачен Китаем. Китайцы ограбят Поталу — заберут все вещи, которые делают Поталу Поталой. Они снимут с дворца Золотые Фигуры и просто переплавят их, чтобы получить золото. Священные книги и учебники будут увезены в Пекин, и там их будут изучать китайцы, так как они знают, что могут многому поучиться у нас. Вот почему мы создаем тайные хранилища для самых бесценных вещей. Ты бы никогда не нашел этой пещеры, если бы не случай. Мы же собираемся так скрыть это место, чтобы даже случай не позволил китайцам обна­ружить пещеру. Ты уже знаешь, что туннели тянутся на двести миль, соединяя пещеры, и китайцы не смогут проехать по ним на своем четырехколесном транспорте. И, конечно же, они не одоле­ют это расстояние пешком, тогда как для нас это всего лишь двухдневное путешествие.

Через два года Тибет будет оккупирован, но не покорен. Наши мудрецы поднимутся еще выше в горы и там будут жить под землей, как это делали люди, избежавшие гибели во время ядерной бомбежки. А сейчас успокойся — мы должны обсудить с тобой эти вещи. Далай-Лама сказал, что нам не следует спешить обратно. Я должен обучить тебя очень многому, и мы внимательно рассмот­рим эти книги. Принести их в Поталу — все равно, что отдать в руки китайцам. Это будет просто бессмысленная жертва.

Ну а сейчас пришло время приняться за поиски одной особой пещеры, и нам придется начертить карту.

— В этом нет никакой нужды, Учитель. Здесь есть подробней­шая карта пещеры.

Глава 4