Тибетский лама

Глава 5

Мы шли по коридору, ведущему к комнатам, которые находи­лись в стороне от главного зала, и вскоре добрались до «ме­дицинской комнаты». Как только мы вошли в нее, свет вспыхнул с прежней силой, и мы увидели, что вся обстановка в ней осталась прежней. Казалось, что никто здесь ничего не трогал, на полу не было ни следа от наших пыльных ног, а бассейн блестел, как но­венький, словно мы раньше им никогда не пользовались. В моей голове роилось бесчисленное множество вопросов, но все же пер­вым на ум мне пришел этот:

— Учитель, может быть, вы опустите свои ноги в бассейн прямо сейчас, а я разбинтую их?

Лама Мингьяр Дондуп сел на плиту у края бассейна и свесил вниз свои больные ноги. Я стал снимать бинты и на миг замер, почувствовав дурноту от открывшегося мне зрелища. Бинты был и желтыми и выглядели крайне зловеще.

— Что с тобой, Лобсанг? — услышал я над головой голос Ламы. — У тебя такой вид, словно перед тобой стоит блюдо с неизвестной пищей.

— О, Учитель, ваши ноги в очень плохом состоянии. Думаю, что мне придется позвать на помощь монахов, чтобы они отнесли вас назад, в Чакпори, — ответил я.

— Лобсанг, на самом деле не все обстоит так, как кажется. Снимай все бинты, разматывай повязки, делай это с закрытыми глазами, если не можешь на это смотреть, иначе мне придется самому разбинтовать ноги.

Дойдя до конца бинта, я понял, что не смогу отделить его от раны, так как он оказался замурованным в клейкой зернистой массе отвратительнейшего вида. Но Лама Мингьяр Дондуп тут же ухватил рукой конец повязки и резко дернул ее. Освободившийся конец несколько секунд раскачивался в воздухе и с него свисали какие-то липкие нити. Но Лама, даже не поморщившись, швырнул бинт на пол и заявил:

— А сейчас я собираюсь открыть кран и принять ванну, Я умышленно перекрыл его, так как считал, что нам будет неудобно снимать повязки, находясь по пояс в воде. Выходи же из бассейна, и я открою кран посильнее.

Я поспешил выбраться оттуда и бросил взгляд на эти изуве­ченные ноги. Мне кажется, что, если бы мы находились в Чакпори или другом подобном месте, их пришлось бы ампутировать. А это было бы ужасной вещью для Учителя. Ведь Лама Мингьяр Дондуп привык много путешествовать, желая оказать помощь всем, кто в ней нуждался! Я смотрел и видел, как от поверхности ран отделя­лись корки желтого и зеленого цветов и эти корки всплывали на поверхность воды. Затем Лама Мингьяр Дондуп немного подтя­нулся на руках и открыл кран сильнее, так что уровень воды под­нялся и корки, плавающие на поверхности, стали уноситься тече­нием через сток.

Затем он посмотрел в книгу и вновь начал манипулировать с различными кранами (я не могу найти иного слова для этих уст­ройств всевозможных цветов, потому называю их «кранами»), Вода в бассейне тут же начала изменять цвет, и в воздухе появился какой-то медицинский запах. Я снова посмотрел на ноги Ламы — они оказались совершенно розовыми — словно ноги новорожден­ного.

Затем он поднял свои одежды повыше и сделал несколько шагов вниз по наклонному дну, так что вода поднялась до середи­ны его бедер. Там он и остался стоять. Некоторое время он оста­вался неподвижным, затем начал медленно ходить вперед и назад, и все это время его ноги исцелялись. Они перестали быть ярко-ро­зовыми и приняли здоровый розоватый оттенок. Нигде на коже не осталось ни малейшего следа желтоватых струпьев — кожа очис­тилась совершенно. Оторвав взгляд от ног Ламы, я стал искать глазами бинты, брошенные им на пол. И тут волосы зашевелились у меня на голове — грязные бинты исчезли без следа, пол был пустым и блестящим. Я растерялся настолько, что тут же уселся в позу лотоса прямо в воду. Мне следовало вовремя закрыть рот, так как вкус этой воды оказался ужасным! Но в то же время у меня во рту возникло приятное ощущение. Я постоянно чувствовал боль, которую доставлял мне зуб, пострадавший во время падения. Сей­час я почувствовал, что во рту у меня появился какой-то посторон­ний предмет. Я выплюнул его на пол, у самого бассейна. Да, это был зуб, треснувший пополам. Сейчас он лежал передо мной, и я сказал про себя: «Чтоб ты лопнул! Сколько неприятностей ты мне доста­вил! Теперь убирайся, можешь болеть в другом месте сколько тебе будет угодно!»

И тут перед моими глазами предстало совершенно невероят­ное зрелище: зуб начал медленно двигаться по направлению к ближайшей стене и, прикоснувшись к ней, тут же исчез. Я остол­бенело глядел на стену, стараясь увидеть что-то, чего там не было, и вода капала мне под ноги с моего бритого черепа.

В поисках ответа я обратил свой взор к Ламе и увидел, что он стоит возле места, где кафель отличался цветом от остальной части пола. Оттуда шел приятный теплый воздух, и скоро мой Учитель стал совершенно сухим.

— Подходи-ка сюда, Лобсанг. Сейчас твоя очередь сохнуть. Да не стой ты, как столб, и не смотри на меня как захлебнувшаяся рыба.

По правде говоря, я действительно чувствовал себя, как зах­лебнувшаяся рыба. Но затем я подумал, как может захлебнуться рыба, если она живет в воде, и спросил об этом у Ламы. На что тот мне ответил:

— Верно, но если ты вытащишь рыбу из воды, то ее жабры тут же пересохнут, и если после этого ты бросишь ее назад в воду, то она тут же захлебнется и пойдет на дно. Мы не знаем механизма этого, но нам известен сам факт. Но сейчас, после этого целитель­ного ветерка, ты выглядишь гораздо лучше. До этого на твоем лице можно было прочесть признаки глубокой усталости, сейчас же у тебя такой вид, словно ты способен пробежать без передышки сотню миль.

Я снова подошел вплотную к Ламе и стал внимательно рас­сматривать его ноги. Розовый оттенок почти полностью исчез, и кожа на ногах приняла свой естественный вид. Невозможно было поверить, что совсем еще недавно сквозь плоть проглядывали кости. Я видел перед собой здоровые ноги. Как только я мог вооб­разить, что их придется ампутировать?!

— Как это могло случиться?

— Мы живем с тобой в странное время, Лобсанг. Сейчас чело­век не доверяет человеку. Когда-то белые люди не верили, что где-то могут жить черные мужчины и женщины. Им это казалось совершенно фантастической вещью, Путешественники, ничего не знавшие о верховой езде, когда-то впервые увидели всадников и в страхе убежали от них. Возвратившись в свою страну, они расска­зали соотечественникам, что видели полуконей-полулюдей — кентавров. Но даже тогда, когда всем стало известно, что на лошадях можно ездить верхом, некоторые люди не могли поверить в это и утверждали, что верховые кони — это особый вид людей, приняв­ших животный облик. Это обычное явление: люди не могут пове­рить ни во что новое, пока не увидят его, не пощупают и не разберут на части. Здесь мы пользуемся плодами очень высокораз­витой цивилизации. Не только Атлантиды — ведь «Атлантида» — всего лишь слово, означающее «исчезнувшую землю». Нет, эта пещера существовала задолго до Атлантиды, и существуют средс­тва автоматической остановки всякого развития, пока человечес­тво не вступит в определенную стадию. Вот почему, если люди проникнут в это место после нас, оно окажется таким же, каким мы его видим сейчас — неприступным, без малейших признаков старения или распада, Но если этим местом будут пользоваться неоднократно, оно начнет стареть и разрушаться. К счастью, мы с тобой попали в пещеру, которой пользовались очень редко. Собс­твенно говоря, ее посещали лишь два раза с момента ее создания.

— Учитель, но как вы можете утверждать, что этой пещерой пользовались лишь дважды?

Рука Ламы указала на какую-то вещь, свисающую с потолка.

— Если кто-либо проходит под этим прибором, он показывает цифры. Сейчас мы можем увидеть на нем цифру, обозначающую 3. Последними здесь побывали мы с тобой. Когда же мы уйдем отсюда, а это случится не раньше, чем через три-четыре дня, время нашего пребывания в пещере будет отмечено этим прибором, и над этим фактом будут ломать себе голову те, кто придут после нас. Но главное, о чем я хочу рассказать тебе, Лобсанг, это то, что раньше цивилизация стояла на гораздо более высоком уровне, чем сейчас. Когда создавалась эта пещера, цивилизация достигла свое­го пика. Видишь ли, вначале были Садовники Мира. Их цивилиза­ция была столь высокоразвитой, что они могли расплавлять скалы — даже самые твердые скалы, — а когда скалы были расплавлены, возникала стеклянистая поверхность. При этом производилась холодная плавка — без выделения тепла. Таким образом, они мог­ли сразу же пользоваться вновь созданным жильем.

— И все же я не понимаю, почему столь высоко цивилизован­ные люди облюбовали себе для жизни именно пещеры? Вы гово­рили, что система пещер простирается вдоль горных хребтов по всему миру. От кого же они прятались?

— Лучший ответ на этот вопрос ты получишь в комнате прошлого, настоящего и будущего. Там собрана вся сумма знаний о мире. История, которую ты изучал на занятиях, не всегда прав­дива. Она писалась и переписывалась в угоду королям и правите­лям, находящимися при власти в тот или иной исторический пери­од. Некоторые владыки желали, чтобы время их правления вошло в историю как «Золотой Век». Но всегда нужно пытаться увидеть правду — изучить Хроники Акаши, — они никогда не лгут.

— Учитель, вы сказали «Хроники Акаши»? Я всегда считал, что мы можем увидеть их, лишь находясь на астральном плане! Я и не мог подумать, что, отправившись в горы, мы сможем увидеть такое!

— О да, ты забыл, что все может быть скопировано! Достигнув определенной стадии развития, мы не можем себе представить, что кто-то уже был таким же умным, как мы, и с трудом признаем, что кто-то может стать еще умнее. Но идем со мной, и я покажу тебе истину! Идем же, это будет короткая прогулка, но упражнение пойдет тебе на пользу.

— Учитель, можно ли так сделать, чтобы вы не нагружали своих ног? Может быть, мы найдем здесь что-нибудь наподобие саней и я смогу тянуть вас за собой? Если бы вы сели на этот кусок ткани, я смог бы повезти вас по полу.

— О нет, Лобсанг, благодарю. Я вполне способен справиться с подобным переходом. Думаю, что ходьба не менее полезна для меня, чем для тебя. Что ж, в путь, Лобсанг!

И мы отравились в «путь». По дороге мне хотелось останавли­ваться перед каждой диковинкой, чтобы изучить ее. Меня тянуло, как магнитом, к каждой изукрашенной двери. На всех них можно было различить выгравированные надписи.

— Каждая из этих комнат, Лобсанг, посвящена отдельной науке. Об этих науках мы ничего еще не слышали здесь, на Земле. Мы, земляне, подобны слепым людям, пытающимся разобраться в устройстве дома со множеством коридоров. Но я, Лобсанг, обла­даю зрением, так как могу прочесть эти надписи и понять их значение. Я и раньше посещал такие пещеры.

Наконец мы уперлись в голую стену. Справа от стены была дверь, и такая же дверь находилась слева, но Лама Мингьяр Дондуп не обратил на них никакого внимания, а остановился перед голой стеной и вдруг издал сильный и совершенно необычный звук. Тут же белая стена беззвучно раскололась ровно пополам и эти две половины исчезли по обе стороны коридора. Внутри замерцал слабый свет, столь же неверный, как луч звезды. Мы вошли в комнату, показавшуюся нам огромной, как мир.

Половинки стены закрылись за нами с тишайшим шорохом. Свет понемногу стал сильнее, и мы смогли различить огромный шар, парящий перед нами в пространстве. По форме шар напоми­нал скорее грушу, чем правильную сферу, и на обоих его концах возникли вспышки.

-Эти вспышки являются магнитным полем мира. Позже ты узнаешь о нем.

Я так и продолжал стоять с полуоткрытым ртом. Казалось, что полюса скрыты за завесами мерцающего света. Свет плыл волнами по всему шару, слабея и теряя цвета у экватора.

Лама произнес какие-то слова на неизвестном мне языке. Тут же вспыхнул свет, подобный утренней заре, — свет, с которого начинается день. И я почувствовал себя как человек, только что пробудившийся от сна.

Но это не был сон, как я вскоре убедился. Учитель сказал мне:

— А сейчас мы с тобой сядем вот здесь, так как здесь находится консоль, при помощи которой мы сможем перемещаться в эпо­хах. Помни, сейчас ты находишься не в третьем, а в четвертом измерении, и лишь немногие способны пережить это. Если же ты почувствуешь себя плохо, тут же скажи об этом и я помогу тебе.

Я увидел, словно сквозь туман, что правая рука Ламы потяну­лась к кнопке. Он повернулся ко мне и сказал:

— Ты точно чувствуешь себя хорошо, Лобсанг? Нет ли чувства тошноты или слабости?

— Нет, Учитель, я чувствую себя прекрасно! Мне не терпится узнать, что все-таки сейчас произойдет?

— Что ж, вначале мы увидим сотворение мира, а затем прибы­тие Садовников Мира. Они прибудут и начнут все здесь изучать, а затем удалятся на свой план, чтобы возвратиться в огромном кос­мическом корабле. Ведь Луна на самом деле является этим кораб­лем.

Вдруг все погрузилось во тьму. Подобной тьмы мне еще не приходилось видеть. Ведь даже в безлунную ночь можно увидеть слабый звездный свет, даже в совершенно темной комнате без окон существует некое подобие света. Но здесь была лишь пустота — не было ничего. И тут я чуть не подпрыгнул на сиденье, я чуть не выпрыгнул из своей одежды. Две крохотные точки света летели навстречу друг к другу с невероятной скоростью. Затем они встре­тились — врезались друг в друга, и весь экран озарился светом. Я мог различить вихри газов и дыма всевозможных цветов, а затем весь экран заполнило огромное изображение Земного шара. Я увидел огненные реки, вытекающие из огнедышащих вулканов. Атмосфера была почти жидкой. Мне казалось, что я наблюдаю за всем этим, как если бы я сам находился там. И я смотрел, не в силах оторваться, и видел, как Земной шар понемногу сжимается и вул­канов становится все меньше на его поверхности. Но моря еще дымились горячей лавой, заполнившей их. Не существовало ниче­го, кроме камней и воды. Из океана вздымалась полоса суши — не очень большая полоса, но она придавала Земному шару странное беспорядочное движение. Он не описывал правильный круг, а покачивался из стороны в сторону, как карапуз, делающий первые шаги.

Постепенно мир становился более круглым и более холодным, но в нем все еще ничего не существовало, кроме камней и воды. По земной поверхности проносились страшные ураганы, от которых горные вершины валились и превращались в пыль, скатываясь по склонам.

Время шло, и земля покрыла часть шара, земля, созданная из пыли, сорвавшейся с гор. Земля содрогалась и тряслась, и с разных ее концов поднимались клубы густого дыма, Затем огромный пласт суши откололся от центрального материка, Несколько се­кунд он удерживался у основной массы, словно надеясь на воссое­динение. Я мог различить крупных животных, скользящих по наклонным берегам и падающих в дымящуюся воду. Затем раскол увеличился, и отломившаяся часть суши полностью исчезла под накатывающимися волнами.

Каким-то образом оказалось, что я в то же время могу наблю­дать и за другой стороной Земли. И там, к своему величайшему изумлению, я увидел континент, поднимающийся из океана. Он устремился вверх, словно выталкиваемый гигантской рукой, за­тем, содрогнувшись, застыл на месте. Эта суша, конечно, являла собой голую скалу — на ней не было никакой растительности. И вдруг из одной горы вырвались языки пламени — жуткого пламе­ни. Лава, словно горячая вода под огромным напором, взметну­лась вверх. Но лишь соприкоснувшись с поверхностью океана, она отвердела, и голый берег покрылся остывающей желтовато-синей массой.

Я был совершенно поражен увиденным и только тут заметил, что мой Наставник куда-то исчез. Однако он оказался совсем не­далеко — сразу же за моей спиной.

— Очень интересно, Лобсанг, как ты все это находишь? — сказал он. — Но мы должны увидеть как можно больше и потому пропустим тот период, когда бесплодная Земля остывала, обдува­емая космическими ветрами, и сразу перейдем к появлению пер­вой растительности.

Я снова откинулся на спинку стула и приготовился смотреть продолжение. Я был совершенно ошеломлен. Неужели это проис­ходило в действительности? Казалось, что Бог, склонив свое лицо, наблюдает за рождением мира. Я почувствовал себя как-то «стран­но», так как мир, находившийся передо мной, казался больше того, который был мне известен раньше. И я совершенно неожи­данно для себя оказался наделенным невероятной способностью к видению. Я мог различить языки пламени, бушующие в центре Земли — так что это был действительно пустой шар, — и в то же время я видел метеориты, падающие с небес на Землю.

Передо мной (казалось, стоит лишь протянуть руку, и я дотя­нусь) находился какой-то странный аппарат. Я не мог поверить в это, так как аппарат был разломан и из него вываливались мертвые тела людей и какая-то аппаратура. В моей голове родилась мысль: «Когда-нибудь, в будущей Эпохе, кто-то может натолкнуться па эти обломки и задуматься над тем, чем они когда-то были». И тут же мой Наставник заговорил:

— Да, Лобсанг, это уже произошло. В наше время шахтеры наткнулись на совершенно невероятные вещи — произведения чьих-то рук, подобных которым никто никогда раньше не встре­чал на нашей планете, а рядом с ними находились странные инс­трументы. Как-то даже удалось обнаружить целый скелет очень высокого, очень большого человека. Но об этом суждено узнать лишь нам с тобой — так как, прежде чем этот аппарат был пол­ностью создан Богами, известными как Садовники Мира, они пос­сорились из-за женщин. Таким образом, мы можем видеть лишь рождение и развитие пашей планеты. Если бы работа над аппаратом была полностью завершена, то нам бы удалось наблюдать и за другими мирами. Как это было бы здорово!

Метеориты дождем сыпались на Землю, подымая веер брызг при соприкосновении с водой и образуя глубокие кратеры при попадании на твердую поверхность.

Лама Мингьяр Дондуп потянулся рукой к другой кнопке (ду­маю, это был переключатель), и тут же картины замелькали с такой скоростью, что я просто не мог разобрать, что происходит. Затем темп снизился. Я увидел на экране сочную растительность, огромные, превосходящие высотой деревья папоротники, протягивающие к небу свои широкие листья. Небо же покрывала сплошная пурпурная туча, придающая пурпурный оттенок само­му воздуху. Поначалу я наблюдал, как зачарованный, за тем, как животное вдыхает и выдыхает пурпурный пар, но вскоре устал от этого зрелища. Затем на экране появились жуткого вида чудовища — отвратительные твари, упорно протаптывающие свой путь сквозь густые заросли и болота. Казалось, ничто не может остано­вить их. Я видел, как гигантское чудище на полном ходу врезалось в группу более мелких монстров. Вся стая оставалась неподвиж­ной, а гигант, не замедляя движения, наклонил голову, украшен­ную острым выростом наподобие рога, и продолжал проклады­вать свой путь, разрывая тела зазевавшихся животных. Влажная почва была покрыта кровью, внутренностями и тому подобными вещами. Когда части животных падали на землю, из воды стали выползать странные существа с шестью ногами и челюстями, на­поминающими совковую лопату. Они пожирали все съедобное на своем пути и отправлялись дальше в поисках пищи. Одна из этих тварей упала, наткнувшись на бревно, и некоторое время остава­лась лежать, не в силах подняться, Однако это продолжалось не­долго, так как к ней поспешили собратья и тут же разорвали ее в клочья, оставив на земле лишь скелет, как память о происшествии. Но вскоре кости покрылись опадшей листвой. Через миллион лет все это превратится в пласт угля.

А мир все кружился, и с каждой минутой все быстрее и быс­трее, так как развитие ускорялось. Лама Мингьяр Дондуп потянулся к другому переключателю и тут же ткнул мне в ребра своим левым локтем.

— Лобсанг, Лобсанг, ты точно не спишь? — спросил он. — Это ты должен обязательно увидеть! Смотри, не проспи!

Тут же появилось новое изображение, оно было трехмерным. Лама вновь толкнул меня под ребра и указал рукой на пурпурное небо. На нем был виден серебряный проблеск. Какая-то серебря­ная трубка, закрытая с обеих сторон, медленно опускалась с небес. Вскоре она отчетливо вырисовалась на фоне пурпурных туч, неко­торое время повисела над поверхностью Земли, а затем, словно приняв решение, мягко опустилась на поверхность. Некоторое время она оставалась неподвижной, казалось, осторожное живот­ное осматривается вокруг, прежде чем решиться выйти из своего укрытия.

Наконец целая металлическая секция отвалилась от трубы и со стуком упала на землю. Группа существ странного вида появилась в проеме. Эти существа были примерно в два раза выше среднего человека и в два раза шире. Они были облачены в странные наря­ды, закрывавшие их с головы до ног. Верхняя часть этих нарядов была совершенно прозрачной. Мне удалось увидеть жесткие, влас­тные лица за этими прозрачными масками. Они склонились над картами и делали какие-то пометки в своих журналах.

Наконец, решив, что все в порядке, они стали спрыгивать вниз на металлический лист, который все еще оставался прикреплен­ным с одной стороны к их летательному аппарату. Один из муж­чин — я думаю, что все они были мужчины, хотя мне трудно было рассмотреть их лица сквозь защитные маски, — оступился и пока­тился вниз. Тут же отвратительные твари, скрывавшиеся до этого за густой растительностью, метнулись к нему и попытались разор­вать на куски. Однако его товарищи, не потеряв на раздумья и секунды, выхватили из-за своих поясов оружие и мгновенно отби­ли атаку хищников. Тут же человек был втащен на борт корабля. Я заметил, что он тяжело ранен, так как его тело оставляло за собой кровавый след. Его товарищи появились в проеме летательного аппарата через несколько минут, держа в руках какой-то предмет. Стоя на металлическом листе, они нажали на кнопку этого прибора, и тут же из его заостренного наконечника вырвалась огненная струя. Громадные насекомые, заползшие на металлический лист, были тотчас сметены на землю, после чего сам лист был поднят, закрыв отверстие в обшивке летательного аппарата.

Люди, держащие в руках прибор, изрыгающий огонь, стали обходить пространство вокруг корабля, выжигая все на своем пу­ти. Затем они поспешно присоединились к другой группе людей, забиравшихся все дальше в папоротниковые чаши. Эти папорот­ники были размером с огромное дерево, а путь, по которому шла передовая группа, был хорошо виден. Очевидно, люди, проклады­вающие дорогу, пользовались какими-то режущими инструмен­тами, так как везде лежали папоротники, срезанные под корень. Мне очень захотелось посмотреть, как они это делают.

Я встал со стула и сделал шаг влево. Оказалось, что отсюда было лучше наблюдать за действиями группы, и я увидел людей, идущих по направлению ко мне. Двое мужчин, идущих впереди, управляли каким-то аппаратом, который, плавно скользя по зем­ле, срезал под корень все папоротники на своем пути. Казалось, он был оснащен вращающимся лезвием. Вскоре папоротниковый лес закончился, и за ним открылась поляна, на которой находилось множество животных. Животные уставились на людей, а люди не отрывали глаз от животных. Один человек, очевидно, решил ис­пытать их на агрессивность. Он направил в сторону животных какую-то трубку и нажал на крючок. Тут же раздался взрыв, а животное, на которое было направлено оружие, просто разлете­лось на куски. Зрелище уничтоженного животного напомнило мне о монахе, упавшем в ущелье, — куски его тела были разброса­ны везде на камнях. На поляне не осталось и следа стаи — осталь­ные животные исчезли мгновенно.

— Нам следует прибавить темп, Лобсанг, — раздался голос Ламы, — ведь нам предстоит продвинуться вперед еще на многие тысячелетия.

После этого Лама Мингьяр Дондуп щелкнул каким-то перек­лючателем, шар начал вращаться с невероятной скоростью. Но вскоре снова можно было различить картины.

— Сейчас самое лучшее время, чтобы увидеть, как создавались эти пещеры.

Я наблюдал с напряженным вниманием и видел, как к нам приближается гряда низких холмов. Вскоре можно было разгля­деть, что они состоят из камня, поросшего мхом, только вершины холмов были обнажены.

На одном из склонов мы увидели какие-то странные дома. Они были необычной формы. Если разрезать шар пополам и по­ложить эти половины на землю, то вы сможете представить себе, как выглядели строения. Вскоре мы увидели людей, передвигаю­щихся между домов. Они были одеты в облегающие наряды, не оставляющие ни малейшего сомнения относительно их пола. Сей­час с их голов исчезли прозрачные шлемы, и все они о чем-то громко говорили. Казалось, что происходит ссора. Один из муж­чин, очевидно главный среди них, отдавал отрывистые команды, и вскоре из одного из зданий выехала машина и направилась к каменистому хребту. Другой мужчина подбежал к машине и взоб­рался на сиденье. Машина стала извергать «нечто» из сопел, распо­ложенных со всех сторон, и скала начала расплавляться и как бы проседать. Машина излучала яркий свет, и мы могли понять, что наблюдаем за созданием туннеля. Машина неумолимо продвига­лась вперед, но вот ее поступательное движение прекратилось, и она стала описывать круги, создавая ту самую пещеру, которая впервые попалась на нашем пути. Пещера была по-настоящему огромной и явно служила своего рода ангаром для некоторых летательных аппаратов.

Мы совершенно забыли о времени, мы забыли о жажде и о голоде, глядя, как зачарованные, на завершение строительства большого зала. Затем машина вновь направилась по прямой, слов­но следуя какой-то незримой отметине, образовала коридор. Каза­лось, коридор протянулся в бесконечность, и машина исчезла из виду, но тут же в коридоре появились другие машины и стали выжигать в скале комнаты различного размера. Я видел, что они расплавляют скалу, создавая углубления с гладкой поверхностью, словно покрытой стеклом. Нигде не было ни пыли, ни грязи — лишь сверкающая поверхность. Когда машины сделали свою работу, в коридорах и комнатах засуетились люди, несущие в руках большие коробки. Присмот­ревшись, я понял, что коробки как бы сами плыли в воздухе — по крайней мере, мужчины и женщины поддерживали их без всякого напряжения. В центре каждой из комнат стоял распорядитель и указывал работникам, куда следует ставить ту или иную коробку. Затем, когда комнаты заполнились коробками, люди стали распа­ковывать их, извлекая на свет разнообразные приспособления и аппараты. В одном из приборов я узнал микроскоп. Когда-то я видел примитивный микроскоп, присланный в дар Далай-Ламе из Германии.

Вдруг наше внимание привлекла какая-то суета. Похоже, на­чиналась ссора. Люди разделились на две группы. То и дело разда­вались крики, была видна энергичная жестикуляция. Наконец, целая группа мужчин и женщин вошла в летательный аппарат. Они ни с кем не попрощались, а просто захлопнули за собой дверь, и аппарат поднялся в воздух.

Через несколько дней — время я определял по скорости вра­щения шара — множество летательных аппаратов повисли над лагерем. Днища аппаратов раскрылись, и оттуда на землю посыпа­лись какие-то предметы. Люди, на которых должны были упасть эти предметы, стали удирать со всех ног. Отбежав как можно дальше, они бросались на землю лицом вниз и застывали в такой позе. Наконец предметы, сброшенные первыми, достигли поверх­ности земли и раздались взрывы невероятной мощи. Нам было трудно что-либо различить, так как нас ослепило пурпурное заре­во, поднявшееся над землей. Летательные аппараты продолжали носиться в воздухе, и один из них попал в огненный столб. Он тут же исчез из виду.

— Видишь, Лобсанг, — раздался голос Ламы, — даже Садово­ды Земли не смогли избежать многих проблем. Их основной проб­лемой был секс. Здесь, на Земле, было слишком много мужчин и слишком мало женщин, и мужчины были долгое время отделены от женщин. Вот почему они стали похотливы и агрессивны. Но хватит об этом. К сожалению, ты видишь лишь один из многочис­ленных эпизодов массовых убийств и насилий. Спустя некоторое время летательные аппараты улетели. Оче­видно, их принял на борт материнский корабль, кружащийся вы­соко над землей. Но на следующий день опять в небе появились новые летательные аппараты, и вскоре из них стали высаживаться до зубов вооруженные мужчины. Разбившись на группы, они ста­ли прочесывать лес, охотясь на собственных собратьев. Кто бы ни встретился им по пути, оказывался тут же расстрелянным. При этом вооруженные люди не задавали никаких вопросов. Мужчин убивали, женщин ловили и отправляли на корабль.

На этом месте мы вынуждены были прерваться — голод и жажда стали заявлять о себе слишком настойчиво. Подкрепив­шись тсампой и запив ее водой, а также посетив специальное место, мы возвратились в комнату с шаром, который теперь казал­ся мне целым миром. Лама Мингьяр Дондуп снова щелкнул вык­лючателем, и снова перед моими глазами завертелся мир. Сейчас в этом мире появились новые существа — приблизительно четы­рехфутового роста и очень-очень согнутые. Существа были воору­жены палками, на которых были укреплены наконечники из заос­тренных камней. Эти камни обрабатывали сами существа. Неко­торые «люди» были заняты изготовлением подобного оружия, другие же делали оружие иного вида. Они смачивали куски кожи, чтобы те могли растягиваться. Затем клали на них камни и, натя­нув до предела, внезапно отпускали. Камень со свистом несся в сторону неприятеля.

Но нас больше интересовало развитие цивилизации, и потому Лама Мингьяр Дондуп вновь потянулся к переключателю. Шар завертелся с огромной скоростью и погрузился во тьму. Однако через минуту стало светлеть и перед нами выплыл город, залитый лучами солнца. Это был большой, красивый город, над которым поднимались шпили минаретов. От башни к башне были перебро­шены легчайшие мосты. Мне показалось странным то, что эти хрупкие сооружения могут выдержать движение транспорта, но я тут же заметил, что все передвижение транспорта осуществлялось по воздуху. Конечно, некоторые пешеходы сновали по мостам в разные стороны. Вдруг до наших ушей донесся страшный рев. Забыв, что мы всего лишь рассматриваем трехмерный глобус, мы с Ламой в испуге стали искать глазами источник шума. Наконец мы увидели его — рев исходил из крохотных сверкающих точек, несущихся по небу в направлении города. Приблизившись к горо­ду, «точки» покружили над ним, а затем начали сбрасывать вниз какие-то предметы,

Громадный город рухнул. Башни упали, поднимая клубы пы­ли, а мосты, лопнув, словно нити, остались висеть там, где стены устояли.

Мы видели тела людей, вываливающиеся из окон рушащихся высотных зданий, По их одежде и по обстановке комнат мы дога­дались, что они принадлежали к высшему классу.

Мы изумленно смотрели на разворачивающуюся перед нами картину, Вскоре с другой стороны города в небо взмыли темные точечки и устремились к атакующим аппаратам. Это была свире­пая атака. Летательные аппараты защитников города вначале вы­пускали снаряды в сторону… (как же их назвать?) бомбардиров­щиков. Если же снаряды не попадали в цель, истребители шли на таран.

День подошел к концу, и пала ночная тьма, озаряемая мощны­ми вспышками и языками пламени, пожирающими город. Пожа­ры были везде — можно было различить города, пылающие на другой стороне Земного шара. Наконец начало светать, и на гори­зонте появился кроваво-красный солнечный диск. Его лучи озари­ли лишь груды пыли и искореженные металлические конс­трукции.

Лама Мингьяр Дондуп сказал:

— Давай пропустим все это, Тебе незачем смотреть на карти­ны войны сейчас, так как ты, Лобсанг, мой бедный друг, еще увидишь подобные картины, прежде чем жизнь твоя подойдет к концу.

Шар, в котором был заключен весь мир, продолжал вращать­ся. День сменялся ночью, ночь сменяла день. Я сбился со счета, пытаясь запомнить, сколько оборотов совершил глобус, но тут Лама Мингьяр Дондуп протянул руку вперед и шар вновь начал кружиться в своем обычном темпе. Мы пристально стали рассматривать картину, появившуюся перед нашими глазами, и увидели людей, идущих с деревянными плугами за лошадьми по Земному шару. Лошади натягивали пос­тромки, плуги уходили глубоко в землю, и в образуемые борозды падали перевернутые строения.

День за днем продолжалась работа, и наконец вся Земля была перепахана — на поверхности не осталось ни малейшего следа цивилизации. Лама Мингьяр Дондуп, повернув ко мне свое лицо, произнес:

— Я думаю, на сегодня хватит, Лобсанг. Наши глаза могут слишком устать, и мы ничего не сможем делать завтра. Такое происходило постоянно и будет происходить в будущем — сража­ющиеся воины всегда уничтожали цивилизации и самую жизнь на Земле. Давай же сейчас перекусим перед ночным сном.

Я изумленно уставился на Ламу.

— Вы говорите, что уже ночь, Учитель? Но откуда нам извес­тно, который час сейчас?

Рука учителя указала куда-то вдаль, где находились темные и светлые квадраты и указатель.

— Видишь, Лобсанг, стрелка находится между самым светлым и самым темным квадратом. Значит, скоро должен начаться но­вый день. Но у нас еще есть достаточно времени для отдыха. Я же пока схожу к «фонтану молодости» и окуну в него свои ноги. А то они снова начали болеть. Наверное, я повредил не только мягкие ткани, но и кость.

— Учитель, Учитель, позвольте я помогу вам!

И я тут же понесся в комнату, где находился бассейн, забрался в него и, подобрав повыше свои одежды, стал манипулировать с краном, пока не добился, что в бассейн хлынула ровная струя воды. Затем я начал крутить другой кран, и из него полилась какая-то медицинская паста, которая тут же растворялась в воде.

Лама Мингьяр Дондуп уселся на край бассейна и, обнажив ноги, свесил их вниз. Когда они погрузились в воду, на его лице отразилось удовольствие и он сказал: — О, сейчас намного лучше. Вскоре мои ноги окончательно придут в порядок. Это чудесное исцеление окажется благодатной темой для разговоров.

Я начал тереть его ноги, отделяя от них ороговевшие ткани. Когда последняя корка была снята с кожи, ноги Ламы Мингьяра Дондупа снова приобрели здоровый вид.

— Сейчас ваши ноги выглядят намного лучше, — сказал я. — Может быть, на этом закончить сеанс?

— Я думаю, ты прав, — ответил Учитель, — не буду же я всю ночь киснуть в воде! Пора отправляться на поиски пищи и поду­мать о сне.

С этими словами он выбрался из бассейна и повернул какое-то колесо, после чего вся вода вышла из бассейна. Я обождал, пока вода полностью не исчезнет, а затем открыл кран лишь затем, чтобы смыть корки с ран Ламы, оказавшиеся на дне бассейна.

— Сегодня у нас была насыщенная программа, Лобсанг, — произнес Лама Мингьяр Дондуп. — Мне кажется, что сейчас пора подкрепиться тсампой и водой и поспать до утра.

Итак, мы (сели на пол, как всегда, приняв позу лотоса, и начали есть ложками тсампу из своих мисок. Мы почувствовали себя сверхцивилизованными людьми, так как не выгребали тсампу пальцами, а пользовались специальными приборами, которые на­зывались «ложки» (как мне объяснил Лама, вычитав это в книге). Но прежде чем я увидел дно своей миски, мне страшно захотелось спать. Я упал навзничь там же, где сидел, и заснул.

Глава 6