Тибетский лама

Глава 8

Лобсанг! Поднимайся, пришло время.

Мои воспоминания вернули меня к другому уроку. Было это в Потале. Мы с Ламой Мингьяром Дондупом отсутствовали в тече­ние нескольких дней, и затем, когда мы вернулись в Поталу, он сказал:

— Отлично, сегодня уроки только начались, иди в класс.

Я согласно покивал головой и прошел в класс. Лама-учитель поднял глаза, и выражение безудержного гнева отразилось на его лице. Он указал на меня пальцем и закричал:

— Прочь! Прочь! Я не потерплю тебя в своем классе! Таким образом, мне ничего не оставалось, как развернуться и выйти вон. Несколько учеников принялись хихикать, и учитель посмотрел на них своим всесокрушающим взглядом.

Я пошел в то место, что принято называть игровой площадкой, и тупо уставился в землю. Из-за угла показался Лама Мингьяр Дондуп и, увидев меня, подошел и сказал:

— Я думал, что ты уже в классе.

— Я был там, — ответил я, — но учитель при виде меня пришел в ярость, приказал выйти вон и сказал, чтобы на его уроках я в классе не появлялся.

— Неужели? — ответил мой покровитель — Давай пойдем вместе и разберемся, в чем же дело.

Мы шли рядом по коридору. Пол в коридоре был скользким от застывшего масла, которое стекало с горящих ламп и застывало от холода. Пол под ногами напоминал каток. Вот, наконец, мы приблизились к классу и вошли. Учитель был в еще большей ярос­ти и наказывал учеников, хлеща их со всей силы. Когда он увидел Ламу Мингьяра Дондупа, он побледнел, как будто испытав силь­ный шок, и вернулся на подиум.

— Что происходит? — спросил Лама Мингьяр Дондуп.

— Ничего не происходило бы, если бы не этот мальчик, — он указал на меня. — Он все время будоражит весь класс. Нам никогда не известно, будет он на уроке или нет, у меня еще никогда не было такого ученика.

— О, неужели? Этот мальчик, Лобсанг Рампа, находится под покровительством Великого Тринадцатого, и вы должны учиты­вать это, как это делаю я. Пройдемте со мной, нам нужно встре­титься с Великим Тринадцатым прямо сейчас. Лама Мингьяр Дондуп повернулся и вышел из класса вместе с ламой-учителем, который шел за ним покорно, все еще сжимая трость.

— Уф, — сказал мальчик, — не знаю даже, чего ожидать от него сейчас! Он просто спятил — набросился на нас ни с того ни с сего. Видишь, у каждого из нас синяки даже на лице. Просто не знаю, что будет дальше!

Однако ему не пришлось долго ждать, так как Лама Мингьяр Дондуп появился очень скоро. Его сопровождал довольно моло­дой, серьезного вида лама. Лама Мингьяр Дондуп торжественно представил нам своего спутника:

— Отныне вашим учителем будет он, и я надеюсь, что вскоре ваше поведение исправится и вы будете лучше учиться, — затем, повернувшись к новому Учителю, он произнес: — Лобсанг Рампа будет исполнять особые поручения. Потому ему придется иногда пропускать уроки. Надеюсь, что вы поможете ему наверстать упу­щенное.

Оба ламы почтительно поклонились друг другу, и Лама Мингьяр Дондуп удалился.

Не знаю даже, почему на меня внезапно нахлынули эти воспо­минания, но…

— Эй, Лобсанг, по-моему, ты не слышал и слова из всего казанного мной?!

— Нет, господин, я думал о том времени, когда меня не допус­кали к занятиям, а также о том, каким образом этот лама мог стать Учителем.

— Видишь ли, существуют хорошие люди и плохие люди. В этот раз нам повстречался плохой человек. Но ничего, выше нос! Сейчас я твой Наставник, и лишь я могу приказывать тебе — и ни один иной учитель не имеет права.

С этими словами он улыбнулся мне, и я ответил ему широкой улыбкой. Я буду учиться у Ламы Мингьяра Дондупа! Он не уделял особого внимания законам и порядкам монастыря, но много рас­сказывал о мире, по которому ему пришлось столько путешество­вать.

— Итак, Лобсанг, давай-ка остановимся на самом простом, так как тебе придется обучать всему этому людей из внешнего мира. О, конечно, тебе все это должно быть хорошо знакомо, но повто­рить лишний раз никогда не повредит. Возможно, твои знания даже вырастут на дюйм-другой.

Он преподнес все это так, что я воспринял его слова как ком­плимент и вновь принял решение оправдать все его ожидания. Удалось ли мне это или нет, покажет время — подождем до возв­ращения в Поталу.

— Вначале представим живое тело. Человек ложится и засы­пает. Тогда его астральная форма оставляет физическое тело и отправляется в некое место. Если спящий человек находится на низкой стадии развития, он подумает, что видит сон и ничего больше. Но если человек обучен, то он в состоянии совершить контролированное астральное путешествие во время глубокого сна, при этом осознавая, что происходит возле его физического тела. Он оставляет свое физическое тело и отправляется туда, куда его направляют. Ты научишься отправляться куда угодно в своем астральном теле и сможешь обучиться запоминать все детали, чтобы вспомнить их по возвращении в свое физическое тело.

Человек умирает от того, что его астральная личность желает освободиться от плоти. Возможно, его плотская оболочка прихо­дит в негодность и больше не может нормально функциониро­вать, а возможно, она просто научилась всему, чему должна была научиться в этой жизни. Ведь человек все время возвращается на Землю, пока не выучит всех уроков. Но мы с тобой отличны от других — наши формы находятся вне астрального плана — ведь мы с Патры. Но об этом мы поговорим позже.

Когда астральная форма полностью свободна от физического тела — Серебряная Нить разорвана, а Золотая Чаша разбита, — тогда сущность, которая была заключена в этом теле, вольна идти куда пожелает. Но через некоторое время освободившаяся сущ­ность устает скитаться, и тогда она советуется с Советниками — специальным отделом «Правительства», чьей единственной зада­чей является помощь астральным сущностям. Они советуют им либо оставаться в астрале и научиться там кое-чему еще, или нап­равляют их обратно на Землю с тем, чтобы они прошли сквозь новые испытания. Понимаешь ли, Лобсанг, когда люди находятся на стадии Сверх-Я, они уже не могут чувствовать боли, а ведь для многих людей боль является гораздо лучшим учителем, чем доб­рота. И тогда такому человеку предназначается отправиться на землю, одержимым жаждой убийства. И он родится в такой семье, где ему будет легче всего превратиться в потенциального убийцу. Но если он будет бороться против своего желания и сможет воз­держаться от убийства — что ж, его жизнь будет удачей.

Такая личность научилась контролировать свои порывы, и потому она снова может отдохнуть в астрале, чтобы позже явиться в Комитет Советников и получить от них иное задание. Возможно, теперь этому человеку суждено стать великим миссионером, про­поведующим ложные истины. Что ж, снова он рождается в семье, где его должны воспитать как миссионера. И если, став миссионе­ром, он осознает всю лживость своих проповедей, то может изв­лечь из этого большую пользу. Например, он может понять, что девственница не может родить младенца мужского пола. При определенных обстоятельствах женщина способна произвести на свет ребенка без всякого участия мужчины. Но в любом случае этот младенец окажется девочкой. Если эта девочка вырастет и выйдет замуж и родит ребенка, то этот ребенок будет либо девоч­кой, либо слабым, больным мальчиком. Женщина неспособна ро­дить сильного человека без участия мужчины.

Пребывая на астральном плане, люди видят свои ошибки и, возможно, пытаются искупить то зло, которое они причинили другим. Известно ли тебе, Лобсанг, что каждый человек на Земле должен пройти через весь Зодиак и через все квадранты Зодиака, так как астрологическая структура человека оказывает огромное влияние на его жизненный путь? Например, человек, относящий­ся к знаку Овна, может стать очень удачливым мясником, ну а если его родители занимают высокое положение на общественной лес­тнице, он может претендовать на роль не менее удачливого хирур­га — между этими двумя профессиями не существует большой разницы, Лобсанг. Мне говорили, что на вкус люди и свиньи очень схожи. Хотя я в этом не судья.

Минуту-другую я раздумывал над его словами, а затем сказал:

— Учитель, свидетельствует ли это, что мы должны пройти через каждый знак Зодиака — Марс, Венеру и все остальные, а затем пройти сквозь астрологический знак Солнца и все его квад­ранты?

— О, конечно, ты понял меня верно. Ведь различия между квадрантами невероятно велики. Если мы имеем сильный знак Солнца, то первая часть квадранта будет содержать в себе характе­ристики не только Солнца, но и признаки предыдущего знака. Тогда как в центрах квадрантов будет доминировать само Солнце. Но затем, подходя к концу квадранта, мы ощутим влияние следу­ющего знака. Я рассказываю тебе обо всем этом, потому что ты со временем сам должен будешь обучать людей подобным вещам. Итак, каждый человек проходит в своих жизнях сквозь все знаки Зодиака. Здесь нет единого для всех порядка, но все же есть поря­док, дающий возможность почерпнуть максимальную пользу из всего пережитого.

-Учитель, вы постоянно напоминаете мне о том, какая труд­ная жизнь ждет меня впереди, как много страданий выпадет на мой долю… ну… и тому подобное… Но для чего нужны все эти страдания?

Минуту или две Лама Мингьяр Дондуп смотрел вниз, словно изучая свои ноги, а затем поднял лицо и заговорил:

— Тебе предстоит выполнить великую задачу… благородную задачу. И вскоре ты убедишься, что люди, которых никак нельзя назвать благородными, будут готовы пойти на любую низость, лишь бы помешать тебе в этом. Видишь ли, люди начинают зави­довать, когда кто-либо пишет книгу или рисует картину, которая превосходит все созданное раньше. Я знаю, все это звучит несколь­ко запутанно, но именно так все и происходит. А ты будешь вызы­вать невероятную зависть к себе, да к тому же, бедняжка, тебе придется пострадать из-за женщин. Нет, не из-за своих любовных похождений, а из-за непонимания. Женщины будут проявлять к тебе дружеские чувства, а их мужья, не понимая характера ваших отношений, будут ревновать к тебе. Иные женщины сами будут ревновать тебя, так как они будут тебе улыбаться, но не дождутся от тебя ответной улыбки. Ах, Лобсанг, берегись женщин! Я сторо­нился их всю жизнь и только выиграл от этого.

Некоторое время я провел в угрюмом молчании, думая над своей несчастной судьбой, пока не услышал голос Ламы:

— Взбодрись, Лобсанг, я знаю, что ты не знаешь о женщинах ровным счетом ничего, но вскоре у тебя появится возможность получше изучить женское тело, как снаружи, так и изнутри. Ведь когда ты отправишься в Ханкин, то сможешь насмотреться на мертвые тела мужчин и женщин в анатомическом театре. Вначале твой желудок будет реагировать на это зрелище, но через денек-другой ты привыкнешь к этому и, согласно Книге Возможностей, из тебя должен получиться по-настоящему хороший доктор. Ты сможешь стать хорошим хирургом, так как ты немного… хм… безжалостен. Да, ты безжалостен, а настоящий хирург должен об­ладать этим качеством. Так что, когда мы покинем эту келью, или камеру, или пещеру — называй это место как тебе нравится, — ты должен будешь отправиться в другую, где у тебя будет возможность попрактиковаться с хирургическими инструментами — ту­да, где у тебя появится возможность обучиться множеству вещей посредством универсального языка. И, конечно же, я буду всегда рядом с тобой, чтобы помочь тебе всем, чем смогу.

— Учитель, за последние несколько дней вы несколько раз упоминали слово «Патра». Но я никогда раньше не слыхал этого слова, и мне кажется, что немногие в Потале или Чакпори знают его значение.

— Да, вряд ли стоит упоминать о вещи, которая находится намного выше понимания среднего человека. Патра — это Небес­ные Поля Небесных Полей. Все люди, покидающие земной план, отправляются в астральный мир. Этот мир ты должен был видеть во время своих астральных путешествий. Этот мир во многом подобен земному, но в нем существует ряд преимуществ: там ты можешь гораздо теснее общаться с людьми, можешь читать, мо­жешь говорить, можешь посещать других, чтобы узнать, как они поживают. Ты можешь понять, почему кто-то проиграл, а другой выиграл. Из астрального мира ты отправляешься на Землю или другую планету, чтобы прожить там иную, более успешную жизнь. Но существует одна-единственная планета — Патра. Это — Небе­са Небес. Лишь лучшие души попадают туда — те, которые творили только добро. Например, Леонардо да Винчи создает там проекты, которые помогут другим «землям». На ней также находится Сок­рат и многие другие люди того же образца. Там ты не обнаружишь подделки. Планируется, что и ты должен будешь оказаться на ней после окончания своей нынешней земной жизни. Ты попадешь туда, так как за свои последние жизни ты претерпел множество трудностей. И нынешнее твое задание кажется невыполнимым, но ты сделаешь невозможное! Вот почему ты будешь оставаться на Патре долгое время. Там нет никаких конфликтов, нет войн, нет жестокости.

— А допускают ли на Патру котов, Учитель?

— Ах, ну конечно же, они попадают туда! Кошки обладают душами, подобными человеческим. Многие невежды считают, что это существо на четырех лапках просто тупое животное, почти не обладающее чувствами, полностью лишенное интеллекта и без намека на душу. Но это не так — коты обладают душой, и она способна перемещаться. Они перемещаются в астральном мире и знают о Патре. Туда они могут попасть вместе с людьми, которых любили на Земле или на какой-нибудь другой планете. О Лобсанг, ты должен втолковать людям, что коты являются их братьями — личностями. Этот маленький народец, достигший высокого раз­вития, был доставлен на Землю для специальной цели. Потому ты должен относиться к кошкам с большим уважением, что ты, впро­чем, и делаешь.

Но давай-ка пройдемся немного — а то мои ноги совсем зане­мели. Мне кажется, что поразмять их самое время. Вперед же — пошевели своими ленивыми ногами! Нам предстоит здесь еще многое рассмотреть.

— Учитель! — крикнул я вдогонку Ламе Мингьяру Дондупу, вырвавшемуся вперед на приличное расстояние. Он остановился, а я, поравнявшись с ним, продолжал: — Учитель, вам прекрасно знакомо это место, а я-то вначале думал, что это случайная наход­ка. Так вы просто смеялись надо мной все это время!

Он снова засмеялся, а затем ответил:

— О нет, Лобсанг, я не смеялся над тобой. Тот вход, через который мы сюда проникли, действительно был сюрпризом для меня. Я совершенно не ожидал обнаружить вход в этом месте, так как он не указан на картах. Ты ведь согласен со мной в том, что рука человека оставила свой след на скале. Я думаю, что это прои­зошло оттого, что старый отшельник, отвечающий за поддержа­ние порядка в пещерах, хотел, чтобы вход был рядом с его жили­щем. Но нет, я и не думал разыгрывать тебя, и мы должны поду­мать о том, как выбраться отсюда завтра, — ведь мои ноги совер­шенно исцелились, и я чувствую себя в состоянии спуститься по склону.

— Но вы будете выглядеть очень смешно, карабкаясь вниз по скале в этом рванье.

— О, не сомневаюсь! Но я собираюсь надеть завтра новень­кий, с иголочки, наряд, которому побольше миллиона лет! Затем, минуту помолчав, Лама добавил:

— А ты должен выйти из пещеры, одетый как монах, а не как чела или служка. С этих пор ты должен неотрывно находиться при мне и обучаться у меня всему, чему я могу научить.

С этими словами он развернулся, подошел к двери и, склонив­шись, опустил руки на каменную плиту. Я увидел, как целая секция стены откатилась в сторону, не издав ни малейшего звука. При этом я испытал какое-то жутковатое чувство.

Лама Мингьяр Дондуп вывел меня из оцепенения легким тол­чком в спину.

— Иди же, — сказал он, — это ты должен увидеть. Это и есть Патра. Патра представится нам именно таковой. Да, но это, ко­нечно, только модель, — с этими словами он указал на огромный глобус, полностью занимающий все пространство зала, — на кото­рой мы можем увидеть, что происходит там сейчас.

Он опустил руку мне на плечо, и мы прошли несколько ярдов, пока не достигли стены, украшенной набором инструментов и большим экраном.

— О, здесь каждая отдельная деталь — настоящее достиже­ние! — сказал он.

Свет в зале померк, и в то же мгновение свет, исходящий от глобуса, который Лама Мингьяр Дондуп назвал «Патрой», стал разгораться. Это был замечательный розово-золотой свет, прони­занный теплом и вызывающим чувство родства.

Лама снова нажал какую-то кнопку, и дымка, окружавшая глобус, исчезла, словно туман под лучами солнца. Я неотрывно смотрел на открывшуюся картину. Это был поистине потрясаю­щий мир. Мне казалось, что я стою на высокой каменной стене, а волны спокойно плещутся у ее основания. Вскоре появился ко­рабль, и когда он причалил прямо к стене, с него сошли люди, выглядевшие очень счастливыми.

— Учитель, что делает здесь эта группа счастливых людей?

— О, это Патра. Здесь есть чему радоваться. Я думаю, что эти люди собираются прогуляться по острову, затем они попьют чаю и отправятся назад.

Все это находится на несколько ступеней выше астрального мира. Люди попадают сюда… как бы это сказать… если они сверх-человеки. Нередко приходится пережить страшные страдания, чтобы стать достойным этого места. Но когда человек попадает сюда и видит, какие люди окружают его здесь, то понимает, что ради этого можно было перенести любые муки.

Здесь мы можем передвигаться при помощи мысли. Скажем, находясь на этой планете, мы захотели повидаться с определен­ным человеком — что ж, мы начинаем упорно думать о нем, и если он также захочет увидеть нас, то мы взлетаем над землей и мгно­венно переносимся туда, где он находится. Он радостно встречает нас, стоя у широко открытой парадной двери.

— Учитель, какие же люди попадают сюда и как им это удает­ся? И можно ли назвать их «заключенными» — ведь, похоже, они никак не могут выбраться отсюда?

— О, ну конечно же, это не тюрьма! Сюда могут прибыть только наилучшие люди — те, которые не жалели сил, чтобы помочь другим. Обычно мы переходим из своего физического тела в астральное тело. Но обратил ли ты внимание на то, что здесь ни у кого нет Серебряной Нити? Ты не увидишь испарений из Золо­той Чаши, поднимающихся над головами обитателей этой плане­ты. Им это не нужно, так как они одинаковы. Здесь собраны все лучшие люди — Сократ, Аристотель, Леонардо да Винчи и многие другие, подобные им. Здесь они утратили те небольшие изъяны, которыми обладали на Земле. Видишь ли, их вибрации были столь высоки, что они просто не могли бы пребывать на Земле, оставаясь абсолютно безгрешными. Вот почему Мендельсон, находясь на Земле, обладал врожденным недостатком. Но затем, когда он отп­равился на астральный план, этот недостаток исчез. Я вспомнил о Мендельсоне, музыканте. Он явился на астральный план, а там его как бы встретил блюститель порядка и, забрав у него Серебряную Нить и Золотую Чашу, отослал на Патру. Здесь он смог встретить­ся с друзьями и знакомыми и вспомнить с ними свою прошлую жизнь, а также исполнить все задуманное.

— Но, Учитель, почему же здесь нет еды? Я нигде не вижу еды в этом месте, которое кажется мне пристанью.

— Нет, Лобсанг, в этом мире ты не обнаружишь много пищи. Здешние люди просто не нуждаются в ней. Они получают всю необходимую энергию путем осмоса. Для этого им достаточно света, освещающего Патру. Если же они захотят что-то съесть ради удовольствия или выпить приятный напиток — что ж, пожа­луйста! Здесь запрещено только обжорство и употребление алко­голя, разрушающего мозг. Алкогольные напитки очень вредны — они могут затормозить развитие человека на протяжении нескольких жизней.

Давай же вкратце изучим это место. Во-первых, здесь не су­ществует времени, и любой житель планеты будет очень удивлен, если ты спросишь его, сколько лет он прожил здесь. Он просто посмотрит на тебя недоуменно и решит, что ты еще не оценил здешних условий. Люди никогда не устают от Патры. Им здесь просто не может быть скучно — каждое мгновение несет в себе новизну. Здесь ты все время встречаешься с новыми, интересными людьми, но никогда не столкнешься с врагом.

Давай-ка взлетим в воздух и бросим взгляд на эту маленькую рыбачью деревушку.

— Но ведь вы сами сказали, что здесь люди не нуждаются в пище, Учитель. Зачем же тогда нужна рыбачья деревня?

— Здесь люди ловят рыбу вовсе не для того, чтобы утолить голод, нет, они отлавливают ее, чтобы узнать, как можно научить рыбу лучше чувствовать и мыслить. Земная рыба действительно тупа и бесчувственна и потому годится лишь для еды. Здесь же все обстоит по-другому — рыбу ловят сетями и затем ее помещают в садки, чтобы ухаживать за ней. Рыба понимает, что ей желают добра и полностью доверяет человеку. На этой планете ни одно животное не боится людей, заботящихся о каждой твари. Здесь все друзья. Давай же осмотрим все здесь мельком, так как вскоре нам предстоит возвращаться в Поталу.

Внезапно я почувствовал, что поднимаюсь все выше и выше, и мне показалось, что свет вокруг меня померк. Вдруг мою голову пронзила жестокая боль и мне показалось, что я умираю. Тут же Лама Мингьяр Дондуп ухватил меня и прикрыл глаза рукой.

— Прости, Лобсанг, — услышал я его голос, — совсем забыл, что тебя не обучали четырехмерному видению. Нам необходимо спуститься вновь на землю хотя бы на полчаса.

Тут я ощутил, что куда-то проваливаюсь, но вскоре благосло­венная почва оказалась у меня под ногами.

— Это мир четвертого измерения, и здесь встречаются обер­тоны пятого измерения. Если мы демонстрируем людям Патру, они должны обладать четырехмерным видением, в противном случае им придется туго.

С этими словами Лама Мингьяр Дондуп уложил меня на кро­вать, а затем я почувствовал, что он кладет мне на глаза какие-то линзы. Через несколько минут линзы словно приросли к глазам, и я радостно воскликнул:

— Здорово, теперь я могу видеть!

И прежде картины, которые сменялись вокруг меня, были необычайно прекрасны, но сейчас, обретя четырехмерное зрение, я понял, что такое настоящая красота. Все это просто невозможно описать словами, существующими в трехмерном мире. Мне даже стало страшно за свои глаза, жадно впитывающие в себя эту кра­соту. Но затем мы вновь поднялись в воздух, и я понял, что на свете существуют еще более прекрасные вещи. Все мужчины были иск­лючительно хороши собой, но женщины… я никогда не смогу найти слов, чтобы описать их прелесть и то волнующее чувство, которое они порождали во мне. Все они были для меня незнаком­ками. Моя мать воспитывала меня в строгости, и я не был знаком ни с одной женщиной — даже свою сестру я почти никогда не видел. Меня с детства готовили к монастырю, и потому нас с сестрой разлучили сразу же. Но красота этих женщин — красота и спокойствие, излучаемое ими, не поддается никакому описанию словами трехмерного мира. Попробуйте описать что-то слепому от рождения человеку. Как вы сможете рассказать ему о цветах? Он ведь никогда не видел их — для него это пустой звук. Вы сможете кое-что втолковать о форме и весе той или иной вещи, но описать ее подлинную прелесть… нет, простите, этого вы не сможете ни­когда!

Теперь вы можете себе представить мое положение — ведь меня научили видению в третьем, четвертом и пятом измерениях. Так что, покинув земной план, я отправлюсь прямиком на Патру. Вот почему люди, утверждающие, что получили инструкции от доктора Рампы, исходящие от Совета Оуйджа, — эти люди просто чокнутые. Вновь повторяю вам, что, покинув этот план, я окажусь вне пределов вашей досягаемости — я буду так далеко, что вы просто не сможете попытаться представить себе это!

Так что я не стану описывать вам Патру — это все равно что рассказывать человеку, родившемуся слепым, о том, какие карти­ны были на выставке. Этого еще никому не удавалось!

Но существуют не только картины. На Патре находились все великие люди прошлого, и они делали все возможное, чтобы по­мочь людям, живущим в трехмерных мирах. Многие так называе­мые «открытия», осуществляемые в трехмерном мире, вовсе не являются плодом разума их «автора». Люди, претендующие на авторство, просто уходят на астральный план, узнают там какую-то идею, запоминают ее, а затем воплощают ее в этом мире.

Казалось, Лама Мингьяр Дондуп был совершенно своим на Патре. Он мог ходить куда угодно и встречаться с кем угодно, и всем представлял меня как своего старого друга, который тоже всех когда-то знал, но позабыл. Все наши собеседники добродушно смеялись по этому поводу и приговаривали: «Не переживай, в этом нет ничего страшного. Ты скоро все вспомнишь. Как только окажешься среди нас!»

Лама Мингьяр Дондуп долго говорил с одним ученым, и я услышал, как тот отвечал:

— Безусловно, очень плохо, что представители различных рас имеют совершенно различные представления о мире. Например, в некоторых мирах мужчина относится к женщине как к ровне, в других же мирах мы видим противоположную картину — там участь женщины — рабство. Таким женщинам нелегко приходит­ся, когда они попадают в другие страны и обретают свободу. При этом они чувствуют себя абсолютно потерянными! Мы работаем над тем, чтобы у всех мужчин и женщин был единый взгляд на вещи! — Тут он взглянул на меня и сказал с улыбкой: — Вижу, что ты осознал права Братца Кота.

— Да, господин, я люблю их. Коты мне кажутся совершенно замечательными животными! — ответил я.

— Ты славишься своим отношением к животным, и, когда возвратишься на Патру, сюда за тобой последует целый сонм котов и кошек. У тебя будет живая шуба!

Он улыбнулся, так как в это мгновение большущий бурый кот начал взбираться прямо по мне, чтобы взгромоздиться на плечо. Забравшись туда, он оперся левой лапой мне на голову, чтобы не потерять равновесия, — точь-в-точь как человек. Лама Мингьяр Дондуп сказал:

— Ладно, Боб, нам пора отправляться восвояси, но не так уж долго осталось ждать, когда Лобсанг возвратится сюда — в свой Дом. Тогда ты сможешь вдоволь насидеться у него на плече.

Кот Боб понимающе кивнул головой и соскочил с моего плеча. Но при этом он не переставал довольно урчать.

Лама Мингьяр Дондуп сказал мне:

— Давай отправимся на другую сторону Патры. Там находит­ся царство цветов и растений, а деревья особенно соскучились по тебе.

Не успел он произнести последнее слово, как мы уже оказа­лись в чудесном месте, где произрастали необыкновенно красивые деревья и цветы. Я боялся пошевелиться, чтобы не сломать ни единого цветка, а Лама, увидев мое замешательство, тут же решил успокоить меня:

— Прости, Лобсанг, я должен был вовремя предупредить тебя: это царство цветов, и для того, чтобы свободно по нему передви­гаться, ты должен взлететь на фут над землей. Это одна из особен­ностей четвертого измерения: ты воображаешь, что почва нахо­дится на фут выше и шагаешь по этой воображаемой поверхности, тогда как на самом деле ты паришь над землей на футовой высоте, не задевая растений. Но давай-ка не будем ничем рисковать сейчас. Лучше посмотрим на другие части этого мира. Здесь можно еще найти людей-машин,

«Ничего себе! Машины с душами, цветы с душами, коты с душами», — подумал я. Но тут же Лама Мингьяр Дондуп изменил свое мнение.

— Нет, наверное, нам лучше возвращаться назад, Лобсанг, — сказал он, — ведь я должен еще обучить тебя кое-чему, чтобы подготовить к той жизни, которая тебе предстоит. Как жаль, что я не смогу всегда сопровождать тебя в пути, чтобы в любой момент прийти на помощь. Но такова моя карма — я должен погибнуть от рук коммунистов. Меня заколют ножом в спину. Но не думай пока об этом, идем же в наш прежний мир.

Глава 9