Тибетский лама

Глава 11

Тишина, полная тишина, ни шепота, ни шевеления, ничего. Тиши­на была столь огромна, что кроме нее не было абсолютно ничего. Было темно, так темно, что в этой тьме Арнольду чудились обра­зы. Его зрение привыкло к свету, в глазах, должно быть, накопились светлые силуэты и образы, потому что сейчас Арнольд видел вспыш­ки из-за сокращений оптического нерва. Полное отсутствие чего бы то ни было. Арнольд пошевелился и не почувствовал своего движения, вокруг была пустота, он подумал, что это еще большая пустота, чем сама пустота пространства. Но вдруг где-то вдали вспыхнул огонек, от него в стороны отходили лучи, похожие на голубые искры, отлетающие от подковы, по которой бьет молотом кузнец. Свет был голубым, бледно-голубым в центре и сгу­щался до пурпурно-синего оттенка по краям. Купол света расширял­ся, оставаясь голубым, и вдруг Арнольд увидел Землю, которую он оставил так недавно. Она, казалось, плавала в пространстве. Вокруг нее были только облака, она казалась разноцветным клубком ваты, тучи были черными, серыми, белыми, вдруг промелькнула, как он понял, пустыня Сахара, пустынный край песка. Затем сквозь Землю он увидел другие планеты, пересекающиеся, но тем не менее не каса­ющиеся друг друга. Я схожу с ума, подумал Арнольд, надо уходить отсюда! Он повернулся, чтобы бежать прочь. Позади он увидел два сияющих шара. Он глядел на них и вдруг «услышал» исходящую от них мысль: «Не волнуйся, Арнольд, мы о тебе все знаем, мы изучали твое прошлое. Ты очень хорошо прожил свою последнюю жизнь, вот только из-за лени ты остался в дьяконах, не принял духовный сан. Это лень, Арнольд». Арнольд смотрел и понял следующую мысль: «Нет, ты нас не можешь увидеть, у нас другие вибрации. Ты можешь только разгля­деть сверкающий шар, а мы выглядим по-другому. Скоро ты станешь одним из нас — если пожелаешь, — а если не захочешь, тебе придется отправиться обратно на Землю и кое-что доделать, например, разоб­раться с тем, почему ты остался простым монахом, когда ты мог подняться гораздо выше». «Но какие вы?» — спросил Арнольд. «Не все знают о том, как живут короли, — эту мысль Арнольд уловил от одного из шаров, — люди имеют престранные представле­ния о жизни королей и королев, некоторые думают, что они целый день сидят на золотом троне, с короной на голове и скипетром и державой в руках. На самом деле короли и королевы живут совсем не так. Так же точно люди имеют странные представления о жизни, которая приходит сразу после смерти. Они думают, что попадут в рай с жемчужными вратами, что ж, для тех, кто в это верит, такой рай существует, потому что здесь все управляется мыслью, и что люди думают, то с ними и происходит. Если человек думает, что вокруг него летают ангелы, то он их видит. Но это все лишь трата времени, в этом нет смысла, эти промежуточные уровни нужны для того, чтобы чело­век собрался с мыслями и разобрался в происходящем». Похоже, между двумя шарами происходил какой-то разговор, потому что пространство между ними кипело и вибрировало. Затем от одного из шаров пришла мысль: «Мы поражаемся, насколько люди на этом уровне привязаны к своим старым привычкам и обычаям, они даже воображают пищу и потом воображают, что они ее едят». «Мы видели, — продолжил тот же голос в мозгу, — как некоторые очень набожные люди по пятницам даже заставляют себя есть рыбу!» «Ничего себе! — сказал Арнольд, — это и вправду кажется не очень естественным, да?» «Но почему люди так боятся смерти? — спросил Арнольд. — Хотя я был религиозен и подчинялся законам своего ордена, должен признаться, что смерть внушала мне ужас. Я думал, что Бог уже поджидает, чтобы поразить меня за все те грехи, которые я совершил, меня всегда очень интересовало, почему люди так боятся смерти». Он снова услышал тот же мысленный голос: «Люди боятся смер­ти, потому что мы не хотим, чтобы они знали правду. Смерть прият­на, в последних ее стадиях уходит вся боль, страдания и страх. Но люди должны бояться смерти, иначе они начали бы совершать массо­вые самоубийства. Если бы люди знали, как приятна смерть и нас­колько здесь лучше, они все покончили бы с собой, а это было бы очень плохо. Они посещают Землю, чтобы учиться, ходить в школу, а уроки прогуливать никому не позволено. Так что люди боятся смерти до последнего момента, до того момента, когда они понимают, что дальше уже жить не могут. Тогда они попадают в теплые, счастливые объятия смерти». «Но мы хотим, чтобы вы покинули материальный мир и перешли в духовные сферы», — заметил один из шаров. «Но зачем тогда нужен этот материальный рай, пусть даже его имитация, если люди не нуждаются в материальных вещах?» — спро­сил Арнольд. «Потому что Высшая сущность, или Душа, называй это как хо­чешь, нуждается в этом материальном опыте, и в трудных испытани­ях на Земле человек получает жизненные уроки за считанные годы, тогда как в духовных сферах его душе на такое обучение потребова­лась бы целая вечность. Но теперь мы должны показать тебе твою прошедшую жизнь. Смотри!» Земной шар перед глазами Арнольда, казалось, стал увеличивать­ся и увеличивался так быстро, что ему показалось, что он летит с обрыва в пропасть — пропасть в пустоте? — падая на медленно вра­щающуюся Землю. Он падал, или думал что падал, на сотни миль вниз, а затем обнаружил себя целым и невредимым всего лишь в нескольких футах над Землей. Перед ним были странного вида люди, они участвовали в кровавой битве, в ход шли копья, топоры и даже палки с привязанными к ним камнями. Арнольд смотрел на них, его внимание особенно привлекла одна фигура. Она резко поднялась с земли и вонзила копье в грудь приближающегося врага. Последний упал на землю, извиваясь в луже крови. «Это был один из твоих плохих поступков, Арнольд, — услышал он голос в своей голове, — для того чтобы искупить его, тебе пришлось прожить еще много жизней». Картины сменялись, проходя через всю земную историю, от асси­рийцев и до той жизни, которую он недавно покинул, он видел свое детство и свои мелкие проступки, как, например, его набеги на сосед­ский огород или кража нескольких монеток из молочной бутылки, в которую опускались деньги для молочника. Он видел, как несколько раз крал на базаре яблоки, груши и бананы. Далее он увидел себя молодым монахом, объятым страхом того, что он провалится на экзамене на духовный сан, и решившим прит­воряться, что сан ему не нужен, чтобы скрыть свой страх. Он снова увидел свои предсмертные часы и смерть, а затем он стремительно унесся с Земли, поднимаясь все выше и выше и оказался на другом уровне. «Ту жизнь ты прожил очень хорошо, — сказал голос в его голове, — для тебя было бы пустой тратой времени возв­ращаться обратно на Землю. Мы полагаем, что ты должен подняться в мир, в котором нет места материальным вещам, там ты несомненно сможешь многому научиться». «А как же мои друзья? — спросил Арнольд. — Мой отец и мать и еще многие, кого я знал, разве это не грех, прийти сюда, воспользо­ваться их гостеприимством и вдруг уйти на более высокий уровень? Что они обо мне подумают?» В голосе, который прозвучал в его голове, явно чувствовался смешок: «Если бы они оказались достойными того, чтобы подняться выше, они поднялись бы, Арнольд, а если ты выйдешь из этого здания не в той форме, в которой они смогут тебя узнать, они поймут, что ты перешел на более высокий уровень существования. Когда мы выйдем отсюда, мы покажемся им тремя шарами света, они будут помнить, что в здание вошло только два шара и сообразят, что третьим шаром стал ты, они порадуются за твой прогресс и подъем. А еще это вселит в них надежду, что когда-нибудь они тоже смогут туда подняться». И это как-то так было сказано, что в душе Арнольд согласился, и затем, к своему глубокому изумлению, он почувствовал, что он полон жизни, что он живее, чем когда-либо был, он чувствовал прилив энергии, и, глянув вниз, он обнаружил, что больше не видит своих ног. Пока он глядел в некотором оцепенении к нему опять пришел голос: «Арнольд, Арнольд, теперь ты такой, как мы, взгляни на нас и ты увидишь, какие мы на самом деле, мы всего лишь сгустки чистой энергии, вбирающие энергию из окружающей среды. Мы можем пе­ремещаться куда угодно и делать что угодно одним лишь усилием мысли и, Арнольд, привычную тебе пищу мы больше не едим!» Послышалась какая-то странная не то музыка, не то пение, и Арнольд почувствовал, как он вместе с новыми товарищами просачи­вается через стену Зала воспоминаний. Он слабо улыбнулся, заметив снаружи некоторых своих друзей, видел, как изменилось выражение на их лицах, когда они увидели, что вместо двух шаров Дворец воспо­минаний покидают теперь три. Пение усилилось, появилось чувство скорости, стремительности, и Арнольд подумал: «Интересно, как это мы все время поднимаемся вверх?» Как только он так подумал, пришел и ответ: «Конечно, мы все время поднимаемся вверх, мы поднимаемся к высшим вибрациям. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы к высшим вибрациям спуска­лись? Так же и на Земле, когда мы хотим изменить свое состояние, мы поднимаемся над поверхностью Земли, мы ведь добиваемся именно этого, потому что, спустившись, мы оказываемся ближе к центру Земли, а ведь именно этого мы стараемся избежать, однако — смотри лучше, куда мы поднимаемся». Как раз в этот момент Арнольд ощутил какой-то удар или толчок. Он не мог объяснить природу этого ощущения, но если бы он поду­мал о том, с чем это можно сравнить, то пришел бы к такому образу: самолет пересекает звуковой барьер. Это, несомненно, было «особен­ное» ощущение, ему казалось, что он входит в другое измерение. Впрочем, именно это и происходило. Внезапный толчок — и все вокруг него расцвело невиданными переливающимися и сверкающими цветами, таких оттенков он ни­когда прежде не видел, а затем, взглянув на две сущности, которые путешествовали с ним, воскликнул: «Так вы люди! Такие же, как я!» Один из его компаньонов рассмеялся и сказал: «Ну конечно, мы такие же люди, как ты, а как ты думал? Великий Замысел вселенной заставляет людей принимать определенную форму, мы были бы людьми независимо от того, если бы были суб-людьми, обычными людьми или сверх-людьми, то есть количество голов, рук, ног, основ­ной речевой метод — все это остается неизменным. Ты узнаешь, что в этой конкретной вселенной вся жизнь построена на молекулах угле­рода, то есть вне зависимости от места жительства во вселенной люди и гуманоиды в принципе одинаковы. Точно так же и животный мир в принципе сходен, у лошади всегда одна голова, четыре конечности и хвост. Много лет назад и у людей были хвосты, но, к счастью, они смогли прожить и без них. Так что помни, куда бы ты ни попал в этой вселенной, на каком бы уровне существования ты ни оказался, всюду ты встретишься с одной и той же формой жизни, с теми, кого мы называем людьми». «Но, Боже правый, ведь я видел вас в образе шаров света! — сказал Арнольд в некотором смущении. — А теперь я вижу вас в образе совершенных, сверхсовершенных людей, хотя вокруг вас все равно остается оболочка из света». Те, к кому он обращался, рассмеялись и ответили: «Ты скоро привыкнешь. Ты задержишься здесь, на этом уровне, довольно-таки на долгое время, нужно многое сделать, многое запланировать». Ка­кое-то время они снова молча куда-то плыли в пространстве. Арнольд начал встречаться с невиданными им раньше вещами. Его спутники наблюдали за ним. Один из них сказал: «Я думаю, твое зрение понем­ногу привыкает к местным условиям, ты ведь теперь в пятом изме­рении, вдали от мира материальных вещей. Здесь тебе не нужно при­думывать еду или питье и все такое. Здесь ты существуешь как бесп­лотный дух». «Но если мы бесплотные духи, то как же тогда я вижу вас в человеческом обличье?» — спросил Арнольд. «Чем бы мы ни являлись, Арнольд, у нас должна быть форма. Когда мы были огненными шарами, у нас была та форма, а теперь твое зрение приспособилось, и тут, в пятом измерении, ты снова видишь нас в человеческом образе. Ты видишь также растения, цветы, расту­щие повсюду, а люди с того уровня, с которого ты только что прибыл, их просто не увидели бы, но им сюда и не попасть: здесь они были бы уничтожены очень сильным излучением». Они плыли над местностью, столь прекрасной, что Арнольд был полностью заворожен ее красотой. Он подумал о том, что, если когда-нибудь вернется на Землю, ему трудно будет описать увиденное здесь. На Земле, на уровне четвертого измерения, не придумали слов для того, чтобы описать жизнь этого, пятого измерения. «Ой, а что эти люди делают?» — спросил Арнольд, показывая на группу людей в ухоженном, красивом саду. Они сидели в кругу, и казалось — хотя эта мысль, в общем-то представилась Арнольду аб­сурдной — сотворяли что-то усилием мысли. Один из его компань­онов неторопливо повернулся к нему и ответил: «Ах, они? Ну, они готовят кое-что для отправки на Землю. Некоторым людям там это явится в виде вдохновения. Знаешь, мы тут много чего создаем тако­го, что позже помещаем в скучные умы землян, чтобы хоть как-то поднять их духовность. К сожалению, земляне обычно находят этому ужасные применения: войны, разрушения, накопление капиталов». Теперь они быстро летели по воздуху. Арнольд с удивлением заметил, что дорог под ними не было, значит, все передвижение здесь осуществляется по воздуху, заключил он. Они снова подлетели к парку, в котором было множество людей. Эти люди ходили по земле, парк пронизывала сеть аккуратных доро­жек. «Это для того, чтобы было легче ходить, Арнольд, — сказал один из его проводников, — мы ходим здесь только в виде развлечения и для того, чтобы приближаться к чему-то медленно, так что дорожки устроены только там, где приятно гулять, у реки, на берегу озера, в парке. Обычно мы передвигаемся путем управляемой левитации, вот как сейчас». «Но кто эти люди? — спросил Арнольд. — У меня очень странное чувство, что я, ну в общем, как сказать… что я знаю некоторых из них. Я знаю, это абсурд, нелепость, не может быть, чтобы я знал их или они меня, но у меня такое сильное ощущение, что я их где-то видел… Кто они?» Двое его спутников переглянулись и сказали: «Ах, ОНИ! Что ж, вон тот человек, который разговаривает там с высоким мужчиной, был известен на Земле как Леонардо да Винчи, а разговаривает он с тем, кого на Земле звали Уинстоном Черчиллем». «Вон там, — он указал на другую группу, — ты видишь Аристотеля, который в давние времена был известен на Земле как отец медицины. Ему трудно было сюда попасть, потому что было решено, что на самом-то деле из-за него развитие медицины надолго задержалось». «Как это?» — поинтересовался Арнольд, глядя на группу. «Понимаешь, считалось, что Аристотель знает абсолютно все о медицине и человеческом теле. Поэтому любые попытки дальнейших исследований считались преступлением против такого великого чело­века и был издан закон, запрещавший под страхом смерти делать вскрытия или исследовать анатомию человека, поскольку этим Арис­тотелю была бы нанесена обида. А это задержало развитие медицины на сотни и сотни лет». «А что, сюда все попадают? Что-то тут не особенно много людей», — сказал Арнольд. «О, конечно же нет, нет-нет не все попадают сюда. Вспомни ста­рую поговорку о том, что избранных много, но лишь немногие из них добьются успеха. Многие остаются за бортом. Здесь находится лишь небольшая часть человечества: люди выдающегося разума и духовности. Они здесь находятся с определенной целью, а именно для того, чтобы попытаться поддержать прогресс человечества». Арнольд был очень мрачен. У него появилось мучительное чувс­тво вины. Он робко промолвил: «Я думаю, что произошла ошибка. Ведь я всего лишь бедный монах, я никогда не имел никаких талантов. Вы говорите, что здесь находятся люди высшего разума и духовности, значит, я нахожусь здесь не по праву». Его спутники улыбнулись ему и сказали: «Люди высокой духов­ности обычно неправильно судят о себе. Ты прошел необходимые испытания, и твоя психика была исследована тщательнейшим обра­зом, вот почему ты здесь». Они неслись дальше, оставляя позади красивый парк и прибли­жаясь к местности, которую в другом измерении Арнольд назвал бы высокогорьем. Он обнаружил, что с улучшением его духовного зре­ния и чувства пятого измерения он утратил способность объяснять происходящее обычным земным языком. Перед тем как они призем­лились в каком-то чудном городе, он задал еще один вопрос: «Скажи­те, а хоть кто-нибудь с Земли бывал на этом уровне и возвращался назад?» «Да, в очень редких, особых случаях, очень особенные люди, те, кто были избраны, наделены миссией, посещали это место, чтобы узнать, как в данное время обстоят дела, и получить новые инс­трукции по поводу того, что они должны говорить людям на Земле». Они понеслись вниз, все вместе, одновременно, будто связанные невидимыми узами, и Арнольд вошел в новую фазу существования, находящуюся за пределами человеческого понимания и представле­ния.

Сон старого писателя