Тибетский лама

Тринадцатая свеча

Миссис Марта Мак-Гухугли решительно направилась к дверям кухни, зажав в руке, цветом напоминавшей ветчину, измятую газетную вырезку. Выйдя из кухни на высокий заросший сорняками участок земли, который исполнял роль «садика» позади дома, она остановилась и огляну­лась по сторонам, словно разъяренный бык в брачный период в ожидании соперников. Испытав удовлетворение — или разочарование — оттого, что соперников поблизости нет, она поспешила к поломанной садовой ограде.

С благодарностью водрузив свой более чем пышный бюст на изъеден­ный жуками столб, она закрыла глаза и открыла рот.

— Эй, Мод! — взревела она, и ее голос, пролетев по соседним садикам, отразился эхом от ближайшей фабричной стены. — Эй, Мод, ты где?

Она закрыла рот, открыла глаза и стала ждать ответа.

Из дома, расположенного за соседним пустующим домом, раздался звук упавшей и разбившейся тарелки, затем кухонная дверь в доме отво­рилась и из него подпрыгивающей походкой вышла маленькая тощая женщина, яростно вытирая руки о видавший виды передник.

— Ну, — недовольно буркнула она, — чиво тебе надобно?

— Эй, Мод, ты это видала? — завопила в ответ Марта, помахивая над головой смятым куском газеты.

— Как я могу знать, видала или нет, пока не посмотрю? — фыркнула Мод. — Может и видала, а там — кто его знает, может и нет. А что это такое, еще один скандал на почве секса?

Миссис Марта Мак-Гухугли порылась у себя в кармане передника и вытащила оттуда огромные очки в розовой оправе вместе с пригоршней пыли и мелких камешков. Она тщательно протерла очки подолом юбки, прежде чем водрузить их на нос и заправить волосы за уши. Потом, громко высморкавшись в рукав, она заорала:

— Это из Доминиона, племянник прислал.

— Доминиона? Это что, магазин? У них там что, распродажа по сни­женным ценам? — впервые заинтересовалась Мод.

Марта презрительно и злобно фыркнула.

— Да нет! — завопила она в отчаянии. — Ты что, вообще ничего не знаешь? Да, Доминион, ну, в Канаде. Канадский Доминион. Это мне пле­мянник прислал. Подожди минутку, я сейчас подойду.

Оторвав бюст от забора и засунув очки обратно в карман передника, она поспешила через запущенный сад к соседке. Мод покорно вздохнула и медленно направилась ей навстречу.

— Ты только посмотри! — взвизгнула Марта, когда они встретились на полпути у выходивших на улочку ворот пустующего соседнего дома. — Посмотри, какую они чушь пишут. Душа? Такой штуки не бывает. Если уж помер, то мертв, пуф! — и все!

Ее лицо пылало, она помахала куском бумаги у самого носа тощей Мод и злобно сказала:

— Я никогда не понимала, что они тут крутят. Когда человек помира­ет, это как свечу задули, и ничегошеньки от него не остается. Мой бедный муженек, упокой Господи его душу, говаривал перед тем, как умер: «Какое это счастье знать, что никогда больше не встретишь тех, с кем был зна­ком».

Она фыркнула при одной мысли о такой возможности. Мод О’Хаггис свела глаза на кончике своего длинного носа и терпеливо ждала, пока ее соседка выговорится. Наконец ей удалось спросить:

— Так что это за статья, которая тебя так расстроила? Марта Мак-Гухугли молча протянула ей измятый клочок бумаги, спровоцировавший такой переполох.

— Нет, дорогая, — вдруг сказала она, когда к ней снова вернулся дар речи, — ты не на той стороне читаешь.

Мод повернула лист и начала сначала, беззвучно шевеля губами, что­бы помочь чтению.

— Ну и ну! — воскликнула она. — Да ни за что!

Марта торжествующе улыбнулась. Она была удовлетворена.

— Ну, — сказала она, — странно, правда, что такую чушь могли напечатать. Ты что об этом думаешь?

Мод несколько раз перевернула листок, снова начала читать не с той стороны, а потом сказала:

— Ой! Я знаю! Хелен Хенсбаум нам скажет что почем. Она все знает про эти штуки. Она книжки читает.

—Та ну ее! Терпеть не могу эту бабу, — ответила Марта, — ты знаешь, что она мне на днях сказала? Она сказала: «Чтоб у тебя свекла в животе выросла — проста Господи, миссис Мак-Гухугли». Вот что она мне сказала, можешь себе представить? Мерзавка! Пф!

— Но она знает, она понимает в этих вещах, и, если мы хотим доко­паться до сути ЭТОГО, — она яростно помахала бедным незадачливым клочком газетной бумаги, — мы должны ей подыграть и подлизаться к ней. Пойми!

Марта посмотрела вдоль улицы.

— А вот и она, развешивает свои трусишки, видеть не могу, шлюха, вот она кто, скажу я тебе. У нее их целый ворох, небось подрабатывает где-то на стороне. А как по мне, добротные старые панталоны меня вполне устраивают, — она подняла юбку в подтверждение того, о чем говорила, — в них и тепло, когда мужика нет рядом, а?

Она хрипло засмеялась, и подружки неспеша направились к Хелен Хенсбаум, развешивавшей белье.

Когда они уже почти заворачивали в сад к Хенсбаум, их остановил стук хлопающей двери. Из соседнего сада появилась пара наимоднейших штанов хот-пэнтс. Женщины остановились, как завороженные. Их взгляд медленно полз вверх, фиксируя прозрачную блузу и тупое разукрашенное лицо.

— Клянусь всеми святыми! — пробормотала Мод О’Хаггис. — Есть еще жизнь в нашем дряхлом городишке!

Они стояли, молча уставившись на девушку в хот-пэнтс, раскачиваю­щейся походкой проходившей мимо них на каблуках, которые своей непо­мерной высотой компенсировали низкий уровень ее моральных прин­ципов.

— Чувствуешь себя старой, когда видишь такое, правда? — заметила Марта Мак-Гухугли.

Без единого слова они направились к миссис Хенсбаум, которая тоже не сводила глаз с девицы.

— Добрейшего вам утра, миссис Хенсбаум, — сказала Марта. — Я вижу, вам тут есть на что посмотреть, а?

Она захихикала. Хелен Хенсбаум нахмурилась еще больше, хотя и до слов соседки ее лицо было мрачнее тучи.

Ach! Her! — воскликнула она. — Лучше б она умереть в утроба своей матери. — Она вздохнула и потянулась к высоко висевшей бельевой верев­ке, продемонстрировав, что ДЕЙСТВИТЕЛЬНО носит трусики в обтяжку.

— Миссис Хенсбаум, — начала Мод, — мы знаем, что вы такая начи­танная и все знаете про эти вещи, вот мы и пришли к вам за советом. Она умолкла, а Хелен Хенсбаум, улыбнувшись, сказала:

— Ну что ж, дамы, входите, а я приготовлю нам по чашке чая в это холодное утро. Нам всем не помешает немного отдохнуть.

Она первой вошла в свой ухоженный дом, который соседи прозвали «Маленькой Германией» за его чистоту и опрятность.

Чайник вскипел. Чай был заварен. Миссис Хенсбаум предложила гос­тям печенье, а потом спросила:

— Так чем же я могу вам помочь? Мод кивнула на Марту.

— Она получила очень странную историю из Канады или еще какого-то чужеземного края. И не знаю, что про это думать. Она вам сейчас расскажет.

Марта выпрямилась и сказала:

— Вот, гляньте-ка, мне это племянник прислал. Вляпался когда-то в историю с замужней женщиной, да, было, да и удрал в город под названием Монреаль, в Доминионе. Иногда пишет. Вот прислал в письме. Не верю я в эти штуки.

Она протянула смятый листок газеты, выглядевший теперь значи­тельно хуже от непочтительного отношения.

Миссис Хелен Хенсбаум осторожно взяла обрывок и расстелила его на чистом листе бумаге.

Ach, так! — взвизгнула она возбужденно, забыв о своем всегда безупречном английском. —Ist gut, нет?

— Прочли бы нам это четко и сказали, что вы об этом думаете, — попросила Мод.

Итак, миссис Хенсбаум прочистила горло, отхлебнула чаю из чашечки и начала:

— Из Монреаль Стар, я вижу. Понедельник, 31 мая 1971. Хм-м-м… ИНТЕРЕСНО. Да, я бывай этот город. После короткой паузы она прочла:

«Сам видел, как выходил из тела. Сердечник описывает ощущение умирания. Канадиан Пресс-Торонто. Некий житель Торонто, пере­живший в прошлом году сердечный приступ, заявил, что сам видел, как вышел из тела и испытал странное ощущение покоя во время критического периода, когда у него остановилось сердце. Б. Лесли Шарп шестидесяти восьми лет говорит, что, пока его сердце не билось, он наблюдал себя «лицом к лицу».

М-р Шарп описывает свой опыт в последнем выпуске журнала Ка­надской Медицинской Ассоциации в докладе д-ра Р. Л. Мак-Миллана и д-ра К. В. Г. Брауна, заведующих коронарным отделением в главной больнице Торонто.

В своем докладе доктора пишут: «Это мог быть опыт души, покида­ющей тело». М-ра Шарпа привезли в больницу после того, как его домашний врач диагностировал боль в левой руке как сердечный приступ. По словам м-ра Шарпа, он запомнил, как на следующее утро посмотрел на часы, когда лежал в постели, подключенный к кардиографическому аппарату проводами и внутривенными труб­ками.

— Именно в тот момент я очень глубоко вдохнул, и моя голова запрокинулась направо. Я подумал: «Почему у меня голова запроки­нулась? Я ею не шевелил, наверное, я засыпаю». В следующую мину­ту я смотрел на свое тело от пояса вверх, лицом к лицу, словно в зеркало, где, по ощущению, я находился в левом нижнем углу. Почти мгновенно я увидел, как покидаю тело, выходя из головы и плеч. Я не видел нижней части своего тела. Не могу сказать, чтобы тело, выходящее из меня, было газообразным, однако оно стало медленно расширяться, когда совсем из меня вышло, — говорит м-р Шарп.

— Внезапно я ощутил, что сижу на очень маленьком предмете, несущемся с огромной скоростью вверх, в унылое серо-голубое не­бо, под углом 45 градусов. Внизу слева я увидел чистое белое вещес­тво, похожее на облако, тоже двигавшееся вверх по траектории, которая вскоре должна была пересечься с моей. Оно было правиль­ной прямоугольной формы, но испещренное дырками, как губка.

Следующим моим ощущением было парение в ярком нежно-жел­том свете — это восхитительное чувство. Я продолжал парить, нас­лаждаясь прекрасным чувством покоя.

Потом слева на меня обрушились удары кузнечного молота. Факти­чески, они не причиняли физической боли, но так сильно меня раздражали, что мне стоило больших усилий сохранять равновесие. Я начал считать удары и, дойдя до шести, сказал вслух: «Что за… вы со мной делаете?» — и открыл глаза.

«Он говорит, что узнал докторов и сестер, стоявших у его постели. Они сообщили, что он пережил остановку сердца и ему делали дефибриляцию — воздействовали электрическим током, чтобы сер­дце снова обрело нормальный ритм.

Врачи считают очень необычным для больного с сердечным прис­тупом помнить сопутствующие ему события, поскольку обычно такие больные находятся в беспамятстве на протяжении нескольких часов до и после приступа».

— Ну и ну!!! — воскликнула Хелен Хенсбаум.

Она закончила чтение и, откинувшись назад, пристально глядела на сидящих перед ней женщин.

— Как очень интересно! — повторяла она снова и снова. Марта Мак-Гухугли самодовольно ухмыльнулась от сознания того, что показала «этой иностранке» нечто такое, чего та не ждала.

— Неплохо, э? — улыбнулась она. — Типичная болтовня и оригиналь­ничанье, ведь так?

Хелен Хенсбаум загадочно улыбнулась и спросила:

— Так вам кажется это странным, да? Вы думаете это — как вы сказали — болтовня? Нет, сударыни, такое бывает. Сейчас я вам покажу!

Она вскочила на ноги и побежала в другую комнату. Там в очень элегантном шкафу стояли книги. Больше книг, чем Марта когда-либо видела в своей жизни. Хелен Хенсбаум выбрала несколько книг.

— Посмотрите, — воскликнула она, перелистывая страницы так, словно ласкала старых и любимых друзей. — Посмотрите. Тут все об этом, и еще больше печатается. Истина. Истина, которую принес нам один чело­век, за что его преследовали и подвергли наказанию. А теперь только потому, что какой-то случайный газетчик пишет об этом статейку, люди могут поверить, что это правда.

Миссис Марта Мак-Гухугли с интересом посмотрела на названия «Третий глаз» и «Доктор из Лхасы».

— Это что такое? — пробормотала она, прежде чем перейти к следу­ющим заголовкам. Потом, обернувшись к хозяйке, она воскликнула:

— Но вы ведь тоже не верите в ЭТУ чушь, ведь нет? Лопни мои глаза, это все выдумки!

Хелен Хенсбаум громко засмеялась.

— Выдумки, — выдохнула она наконец, — выдумки? Я изучала эти книги и ЗНАЮ, что это правда. Прочитав «Ты вечен», я тоже могу путе­шествовать в астрале.

Марта сникла. «Бедная кукла путает немецкий с английским, — поду­мала она. — Путешествовать в астрале? Что это такое? Новая авиакомпа­ния или еще что-то?» У Мод рот открылся от удивления. Все это было намного выше ее разумения. Ей самой нравилось читать только «Воскрес­ный выпуск» с сообщениями о последних преступлениях на сексуальной почве.

— Эти путешествия в устрале или астрале или как там его, что это такое? — спросила Марта. — Неужели что-то такое в самом деле сущест­вует? И мой старик, который недавно умер, упокой, Господи, его душу, мог бы прийти ко мне и сказать, где он припрятал свои денежки перед тем, как окочурился?

— Да, уверяю вас. Да, это могло бы произойти, если бы для этого существовала достойная причина. Если бы это было во благо другим, то могло бы произойти.

— Фу ты, ну ты, ножки гнуты, — выпалила Марта возбужденно. — Теперь я не смогу уснуть от страха, что мой примется за свои старые штучки. — Она покачала головой и с грустью добавила: — Что он вытво­рял в постели!

Хелен Хенсбаум подлила гостьям чаю. Марта Мак-Гухугли ткнула пальцем в книги.

— Послушайте, миссис Хенсбаум, одолжите мне какую-нибудь, — попросила она.

Миссис Хенсбаум, улыбнувшись, ответила:

— Нет, я никогда не одалживаю своих книг, потому что автор вынуж­ден жить на жалкую сумму, которая называется «авторский гонорар», мне кажется, это 7%. Если я одалживаю книги, то лишаю автора средств к существованию.

Она на секунду задумалась, а потом воскликнула:

— Знаете что, я лучше куплю вам подарок, и вы сами сможете читать Истину. Идет?

Марта в сомнении покачала головой:

— Ну нет, — ответила она, — уж я-то не буду этого делать. Мне совсем не нравятся даже мысли о том, что после того, как мы помыли и аккуратненько упрятали тело — заколотили его в ящик и засыпали землей, что он будет приходить эдаким привидением и пугать нас так, что мы и света Божьего не взвидим.

Мод было явно не по себе, она почувствовала, что настало время для ее коронного замечания «гроша ломаного не стоит».

— Да — сказала она нерешительно, — после того, как мы отправили его в трубу крематория облаком дыма, ну что ж, это должен быть конец ВСЕМУ!

— Но послушайте, — перебила Марта, сердито глядя на Мод, — если, как вы говорите, существует жизнь после смерти, тогда почему нет ДОКА­ЗАТЕЛЬСТВ? Они уходят, и только мы о них и слышали. Уходят — если бы они продолжали жить, то обязательно дали бы нам знать, спаси Гос­поди!

Миссис Хенсбаум помолчала, а затем встала и подошла к маленькому письменному столику.

— Посмотрите, — сказала она, вернувшись с фотографией в руке, — посмотрите вот на это. Он в плену у русских, в Сибири. Мы знаем, что он жив. Нам сообщил об этом Швейцарский Красный Крест. Но мы не можем получить от него никаких вестей. Мы близнецы, и я знаю, что он жив. Марта уставилась на фотографию, теребя рамку в руках.

— Моя мать живет в Германии, Восточной Германии. Она тоже жива, но мы не можем общаться. Хотя эти два человека все еще на Земле, по-прежнему с нами! Или предположим, что у вас есть друг, ну, скажем, в Австралии, которому вы хотите позвонить. Даже если у вас есть номер телефона, вам нужно учитывать разницу во времени, воспользоваться каким-нибудь механическим и электрическим приспособлением. И даже в этом случае, вы, возможно, не сможете поговорить с вашим другом. Он может быть на работе или в гостях. А это всего лишь с другой стороны земного шара. Так подумайте, как сложно позвонить по ту сторону этой жизни.

Марта рассмеялась.

— Ой, не могу! Миссис Хенсбаум, ну вы и чудачка! — ликовала она. — Телефон, говорит, в потустороннюю жизнь.

— Эй, минуточку! — вдруг воскликнула Мод в сильнейшем возбуж­дении. — Да, конечно, в этом несомненно кое-что есть! Мой сын — элек­тронщик на Би-Би-Си, и он рассказывал — вы знаете, как мальчишки рассказывают, — о каком-то старом ученом, который изобрел такой теле­фон, и тот действовал. Микрочастоты или что-то такое, а потом все это замяли. Я думаю, церковь вмешалась.

Миссис Хенсбаум одобрительно улыбнулась Мод и прибавила:

— Совершенно верно. Этот писатель, о котором я вам говорила, очень много об этом знает. Дело застопорилось из-за нехватки денег, мне кажется. Однако в любом случае известия действительно доходят. Смерти не существует

— Ну так докажите это, — сказала Марта грубо.

— Я не могу так просто вам это доказать, — мягко ответила миссис Хенсбаум, — но попробуйте взглянуть на дело следующим образом. Возь­мем кусок льда. Пусть он будет символом тела. Лед тает, что соответствует разложению тела, и получается вода, что соответствует выходу души.

— Чушь! — воскликнула Марта. — Мы можем видеть воду, а покажи­те-ка мне душу!

— Вы меня перебили, миссис Мак-Гухугли, — возразила миссис Хен­сбаум. — Вода испаряется и превращается в невидимый пар, вот он-то и соответствует жизни после смерти.

Мод заволновалась, потому что не успевала следить за объяснениями. После нескольких мгновений замешательства она решилась.

— Мне кажется, миссис Хенсбаум, что если мы хотим войти в контакт с дорогим усопшим, то должны пойти на спиритический сеанс, где и сможем пообщаться с духами?

— Бог мой, да нет же! — засмеялась Марта, ревниво отстаивая свои позиции. — Если вам хочется спиртного*, сходите в бар и купите себе какого-нибудь виски. Старушка Никервакер считается хорошим медиу­мом, и другое спиртное весьма уважает. А вы когда-нибудь были на спири­тическом сеансе, миссис Хенсбаум?

* Англ. «Spirit» — «дух» и «спирт». — Прим. ред.

Хелен Хенсбаум печально покачала головой.

— Нет, — ответила она, — я не хожу на спиритические сеансы. Я в них не верю. Многие из тех, кто туда ходит, искренне в них верят, но — о! — как они заблуждаются.

Она взглянула на часы и резко вскочила на ноги, воскликнув в вол­нении:

— Mein lieber Gott! Пора мне готовить мужу обед. Когда к ней вернулось самообладание, она продолжила более спо­койно:

— Если вам интересно, приходите в три часа, и мы еще поговорим, а теперь мне пора вернуться к своим обязанностям домохозяйки. Марта и Мод встали и направились к двери.

— Хорошо, — ответила Марта за обеих, хотя никто ее об этом не просил, — мы снова придем в три, если вы приглашаете.

Они вместе прошли через садик и вышли на заднюю улицу. Марта заговорила только тогда, когда они уже расставались.

— Так вот, я не пойду, — заявила она. — И правда, не пойду, но все равно, давай встретимся здесь без десяти три. Пока!

И она закрыла за собой дверь, а Мод отправилась дальше в направ­лении своего жилища.

Тем временем миссис Хенсбаум яростно носилась по кухне с чисто германской деловитостью, бормоча какие-то непонятные слова. Тарелки и столовые приборы вылетали из ее рук, чтобы безошибочно приземлиться на свои строго определенные места на столе, словно она была высокоопла­чиваемым жонглером из Берлинского мюзик-холла. К тому времени как стукнула садовая калитка и размеренная поступь ее мужа замерла у дверей дома, все было готово — обед стоял на столе.

Солнце уже прошло зенит и стало стремиться к западу, когда Мод появилась в дверях своего дома и весело заспешила к подруге. Она являла собой сногсшибательное зрелище в цветастом платье, до боли напоминав­шем об уцененном магазине возле Вэппинг-Степс.

— Эгей! Марта! — позвала она, осматриваясь у садовой калитки. Марта отперла дверь и в изумлении уставилась на Мод.

— Чтоб мне провалиться на месте! — сказала она испуганно. — Яич­ница на закате, да?

— У тебя слишком узкая юбка, Марта, — набросилась на нее Мод, — видны даже резинки от пояса и панталоны. Не тебе бы говорить!

И действительно, Марта и в самом деле являла достойное внимания зрелище! Жемчужно-серый костюм обтягивал ее почти до неприличия, как юбка, так и жакет. У изучающего анатомию не было бы никаких сложностей с определением различных объектов, включая linea alba. Ее каблуки были настолько высокими, что она вынуждена была держаться неестественно прямо и неуклюже, а из-за неожиданно высокого роста у нее появилась тенденция вилять задом. Ее выдающиеся достоинства в области «молочного бара» вынудили беднягу принять в высшей степени значи­тельную позу. В общем, она была похожа на американского солдата на параде.

Дамы продефилировали по переулку и вошли в сад к Хенсбаумам. Миссис Хенсбаум по первому стуку открыла им дверь и провела в комнату.

— Бог мой! Миссис Хенсбаум, — удивилась Мод, войдя в «гостиную», — вы что, решили заняться книготорговлей?

— О нет, миссис О’Хаггис, — улыбнулась немка. — Мне показалось, что вы очень заинтересовались парапсихологией, и поэтому я купила соб­рание сочинений Рампы для каждой из вас. Это вам подарок от меня.

— Ух ты! — выдохнула Марта, указывая на одну из книг. — Очень чудной старикан, правда? Что, у него действительно из головы кот вырос, как здесь нарисовано?

Миссис Хенсбаум засмеялась, и ее лицо приняло багровый оттенок.

Ach, нет, — воскликнула она, — издатели так вольно обращаются с обложками, автор совершенно не имеет права голоса в этом вопросе. Погодите-ка, сейчас я вам покажу. — И она ринулась вверх по лестнице, но вскоре вернулась, слегка запыхавшись от такой резвости, с фотографи­ей в руке. — Вот так выглядит этот автор. Я написала ему письмо, и он мне ответил и прислал вот это. Я ею очень дорожу.

— Но миссис Хенсбаум, — не унималась Марта с легким отчаянием в голосе, когда они возобновили дискуссию, — миссис Хенсбаум, вы же ничего не можете доказать. Это все выдумки.

— Миссис Мак-Гухугли, — ответила миссис Хенсбаум, — вы ошибае­тесь. Доказательства существуют, но с ними нужно столкнуться на опыте, пережить их. Мой брат находится в руках у русских. Я рассказала своей подруге, мисс Роде Карр, что он посещал меня в астральном теле и сказал, что пребывает в тюрьме под названием Днепропетровск. Он сказал, что это очень крупный комплекс тюрем в Сибири. Я никогда о таком не слышала. Тогда мисс Рода Карр ничего мне не ответила, но через пару недель она мне написала и подтвердила информацию. Она связана с одной организацией и может навести справки у наших тайных друзей в России. А еще, и это очень интересно, она сказала, что многие люди рассказывали ей подобные вещи о своих родсгвенниках в России, и все, говорит она, получили информацию оккультными методами.

Мод слушала ее с открытым ртом. Вдруг она выпрямилась и сказала:

— Моя мать рассказывала мне когда-то, что однажды она ходила на спиритический сеанс и ей там сказали очень много правды. Все впоследс­твии сбылось. А почему вы говорите, что эти сеансы никуда не годятся, миссис Хенсбаум?

— Да нет, я не говорю, что все они никуда не годятся. Я только сказала, что не верю в них. За порогом смерти существует много зловредных сущ­ностей, которые могут читать мысли и любят дурачить людей. Они читают наши мысли, а потом посылают всякие сообщения, выдавая их за посла­ния какого-нибудь индийского учителя или дорогого нам усопшего. Боль­шинство этих сообщений глупые и бессмысленные, но иногда, случайно, КОЕ-ЧТО вполне может быть правдой.

— Им бы пришлось слегка покраснеть, если б они прочитали мои мысли, —хихикнула Марта, — я никогда не была пай-девочкой. Миссис Хенсбаум, улыбнувшись, продолжала:

— Люди находятся в большом заблуждении относительно усопших. Там у них много работы, им некогда сидеть и ждать случая ответить на глупые вопросы. У них там много работы. Как бы вы реагировали на глупые телефонные звонки, миссис О’Хаггис, если бы были очень заняты и спешили? А вы, миссис Мак-Гухугли, обрадовались бы какой-нибудь зануде, постучавшей вам в дверь, когда вы уже опаздываете на бинго-шоу.

— Ох, вы правы, действительно, — не могла не согласиться Марта, — но вот вы тут говорили о каких-то индийских учителях. Я о них слыхала. Почему они обязательно из Индии?

— Миссис Мак-Гухугли, не обращайте внимания на эти россказни, — ответила ей миссис Хенсбаум. — Люди воображают себе индийских учите­лей, тибетских учителей и т. д., и т. д. Вы только подумайте, здесь, в этой жизни, некоторые смотрят на индусов, тибетцев и китайцев как на бедные бесправные цветные народы, не заслуживающие никакого внимания. Так как же мы можем вдруг считать их какими-то духовными гениями только потому, что они пересекли порог смерти? Нет, огромное большинство людей несведущих «выбирают» себе индийского учителя только потому, что это так таинственно. Фактически, наш ЕДИНСТВЕННЫЙ учитель… — это наше Высшее Я.

— О! Этого нам не понять, того, что вы говорите, миссис Хенсбаум. Вы нас совсем запутали своими словами.

Миссис Хенсбаум засмеялась и ответила:

— Все это так, но сначала почитайте эти книги. Начните, пожалуй, с «Третьего глаза».

— А можно, если это не будет большой дерзостью с моей стороны, мы еще придем к вам поговорить? — спросила Мод О’Хаггис.

— Конечно, можете, о чем речь? Мне это доставляет удовольствие, — радушно ответила миссис Хенсбаум. — Почему бы нам не договориться о встрече в это время через неделю?

И вот через несколько минут дамы снова шли по улице легкой поход­кой, хотя каждая несла тяжелую стопку книг — подарок миссис Хенсбаум.

— А мне бы хотелось, чтобы она побольше рассказала о том, что с нами происходит после смерти, — задумчиво произнесла Мод.

— Ай, брось, скоро сама узнаешь, — отрезала Марта.

В тот вечер свет долго горел в домах Мак-Гухугли и О’Хаггис. И глубокой ночью продолжало светиться окно в спальне у Марты, занаве­шенное красной шторой. Время от времени проснувшийся ветерок припо­дымал тяжелые зеленые портьеры в гостиной у Мод, где она, ссутулив­шись, сидела на стуле, крепко сжимая книгу в руках.

По улице промчался запоздалый автобус, унося домой ночных убор­щиков офисов. Вдалеке величественно прогрохотал поезд с тяжелым гру­зом автомобилей, мерно покачивающихся с легким дребезжанием над рельсами сортировочной станции. Взвыла сирена, то ли полицейская, то ли скорой помощи. Мод, глубоко погрузившейся в книгу, не было до этого никакого дела. С ратуши раздался бой курантов, возвещавших наступле­ние утра. Наконец погасло окно в комнате у Марты. Вскоре и Мод выклю­чила свет в гостиной и на короткое мгновение он вспыхнул в окне ее спальни.

Звон посуды раннего молочника нарушил мирную сцену. Вскоре поя­вились дворники с тележками и снова нарушили тишину лязгом металла. По улице пронеслись первые автобусы с зевающими рабочими. Из труб стали вздыматься струйки дыма. Двери домов ненадолго открывались и быстро захлопывались за людьми, которые начинали новую гонку, сорев­нуясь с временем и поездами.

Наконец красные жалюзи в спальне у Марты так яростно взлетели вверх, что шнурок зашелся в неистовом танце. Марта с испуганным, при­пухшим от сна лицом, тупо уставилась на равнодушный мир. Волосы, туго накрученные на бигуди, придавали ей дикий и неаккуратный вид, а прос­торная фланелевая ночная рубаха подчеркивала внушительные размеры и более чем щедрые дары природы. Чуть позже дверь дома О’Хаггис медлен­но отворилась и чья-то рука потянулась за бутылкой молока, оставленной на ступеньках молочником. После долгой паузы дверь снова отворилась, и на этот раз на пороге появилась Мод в полосатом домашнем халате. Уста­лым движением она вытряхнула коврик, самозабвенно зевнула и снова скрылась в тишине своей обители.

Откуда-то из темного переулка вынырнул кот. Он осторожно огля­нулся по сторонам, прежде чем решился степенно выйти на дорогу. Прямо посреди улицы он остановился, сел и занялся туалетом — умыл мордочку, ушки, лапки, хвост — и снова исчез в темном углу в поисках завтрака.

Глава 1