Тибетский лама

Глава 7

Леди Сент Джон де Тоф-Наус из Хельзапоппин Холла восседала в бла­городном одиночестве во главе огромного стола в своей гостиной. Она задумчиво ковыряла тоненький ломтик поджаренного ржаного хлеба, ле­жавший перед ней. Она изящно поднесла чашку к красиво очерченным губам, а затем, повинуясь какому-то импульсу, снова поставила ее на блюд­це и поспешила к богато украшенному письменному столу. Взяв лист бумаги с гербом знаменитого норманнского предка (а звали его Гиллёме!), с изображением грозной кукушки с белым пятном на голове (он был немного безумен и всегда шел напролом)*, она принялась писать ручкой, взятой у слуги герцога Веллингтона, который, в свою очередь, стащил ее из таверны на Флит-Стрит.

* Игра слов: «cuckoo» (англ.) означает «кукушка» и «безумный», a «bald-headed» имеет два значения: «белое пятно на лбу животного» и «идти напролом». — Прим. перев.

«Итак, вы — автор «Третьего глаза», — написала она. — Я хотела бы увидеться с вами. Давайте встретимся в моем клубе. Позаботьтесь о том, чтобы на вас была цивилизованная одежда европейца. Я не могу забывать о своем общественном положении…»

Берти Е. Катзем, один из известнейших хирургов Англии, член многих научных обществ, Свой человек и ТАМ, и СЯМ, bon vivant, завсегдатай клубов и защитник Привилегий для Привилегированных классов, сидел в своем офисе, подперев голову рукой. После глубокого размышления он наконец схватил лист бумаги со скромно выполненной монограммой и начал писать.

«Только что прочитал «Третий глаз», — написал он. — Я знаю, что все, написанное вами, — правда. Мой сын обладает заметными оккультными способностями, и ему известно из других источников, что вы написали правду. Я хотел бы встретиться с вами, но ПРОШУ ВАС, возвратите это письмо, иначе мои коллеги будут смеяться надо мной…»

Преуспевающий калифорнийский кинопроизводителъ сидел в своем великолепном офисе в окружении почти обнаженного гарема. Имя Силь­вы Скрина знает сегодня каждая домохозяйка. Много лет назад он приехал в Штаты из Греции. Останься он в Греции, было бы ему невесело: полиция уже собиралась охладить попавшегося на горячем взяточника. Итак, он сбежал в Америку и ступил на землю Сан-Франциско в дырявых штанах и со стоптанными подметками. Душевное его состояние тоже было не из лучших.

Сильва Скрин, теперь большой человек, сидел в своем офисе и пытал­ся написать письмо, не прибегая к помощи секретаря, чтобы его напечатать. Тщетно сидел он, вертя в руках ручку из цельного золота, усыпанную брил­лиантами и с огромным рубином на кончике. Лицо его исказилось, он что-то бормотал на своем ломаном, мало того, БЕССВЯЗНОМ английс­ком. Наконец беспокойство стало болезненным, он потянулся за листом разукрашенной бумаги и принялся писать.

Письмо требовало присутствия Автора «Третьего глаза» в Америке, чтобы Великий греческий бог серебряного экрана мог поговорить о своей удаче и, возможно, ее увеличить. Он вложил деньги на авиаперелет в Америку. Испытывая чрезвычайную боль, он выписал чек и вложил его в конверт. Любимчик-секретарь побежал отправлять послание.

Сильва Скрин сидел в своем офисе, что-то обдумывая. Вдруг резкой болью пронзила его мысль о чековой книжке. «Что я наделал? — восклик­нул он. — Ушли мои денежки! Совсем одурел, но ничего, сейчас я исправ­люсь». Он приподнял отвисший живот, возложив его на шикарного вида стол, и быстро позвал секретаря. «Автору «Третьего глаза», — продиктовал он. — У вас мои деньги. Вы мне не нужны. Мне нужны мои деньги. И если вы их сразу же не возвратите, я сообщу в прессу, что вы взяли мои деньги, а потому отправьте-ка их по-быстрому, ладно?»

Служащий понесся ускорять отправку Послания к Автору. Наконец, спустя долгое время, — ведь почта работает так медленно — грек Сильва Скрин может опять держать в своих жирных руках возвращенные деньги.

В далеком Уругвае Автор многих книг получил письмо из Сиэтла, США.

«Мне сказали, что вы хотите возвратиться в Северную Америку, — говорилось в этом письме от очень богатого человека, — но что у вас нет денег на перелет. У меня есть к вам очень хорошее предло­жение. Я оплачу ваш перелет в Сиэтл и буду содержать до конца ваших дней. Вам будет предоставлена комната и стол. Думаю, вы не будете рассчитывать на обилие одежд. Взамен вы должны передать мне все, что имеете, и все права на ваши книги. Тогда я буду торговать вашими книгами и принимать ваши почести взамен на то, что буду содержать вас».

Автор произнес такое слово об этом лице, и с такой интонацией, что приводить это здесь, пожалуй, не стоит.

Дверь задрожала от грозного стука. Стук повторился, так как дверь не была открыта немедленно. «Я туда пришла? — произнес хриплый грубый голос. — Я пришла увидеть Ламу. Слышь, дай-ка мне пройти?» Шум голосов усиливался, и на их фоне выделялся один: «Майн фройнд, она сказала, ты пойди, вот что она сказала. Она сказала пойти встретиться с Ламой, так она сказала. Под вашей дверью я хочу жить и здесь умру. Вы сказали ему, что Виллемина Черман здесь, или нет?»

Полночь в Монреале. Огни небоскребов Драпос Дрим отражаются в недвижной воде порта. Ставшие на якорь суда безмятежно покоятся на водах, ожидая наступления следующего дня. По левую руку, там, где Уиндмилл Бэзин предоставляет места стоянки для буксиров, по воде прошли волны от маленькой лодки, поплывшей встречать запоздалое грузовое судно. Вращающийся маяк на крыше самого большого небоскреба ощу­пывал светящимися пальцами ночное небо. Реактивный самолет прогудел над городом, вырвавшись из хватки Международного аэропорта.

Полночь в Монреале. Дом погружен в сон. Настойчивый звонок в дверь взрывает сонное царство. Быстро натягивается одежда, открывается дверь. Только жестокая необходимость может заставить человека звонить в столь поздний час, не так ли? «Рампа?» — спросил резкий голос на канадском французском. — Доктор Рампа здесь живет?» Двое мужчин протолкнулись внутрь и стояли, осматриваясь по сторонам. «Полиция. Бригада по поимке мошенников», — сказал один из них наконец.

«Кто такой этот Рампа? Чем он занимается? Где он?» — спросил вто­рой. Вопросы, вопросы, вопросы. Но затем ответный вопрос. «Что вам нужно? Зачем вы сюда пришли?» Двое полисменов тупо посмотрели друг на друга. Старший из них, не спрашивая разрешения, шагнул к телефону и набрал номер. Похожий на перестрелку разговор на канадской версии французского языка. Наконец старший положил трубку и сказал: «Нам сказали приехать сюда, сообщили по телефону в машину. Зачем — не сказали. Теперь начальник говорит, что ему позвонил человек из Алабамы и попросил сказать доктору Рампа, чтобы он позвонил ему НЕМЕДЛЕН­НО. Это срочно. Сделайте это СЕЙЧАС ЖЕ!»

Двое полицейских стояли и смущенно смотрели друг на друга. Они переминались с ноги на ногу. Наконец старший сказал: «Мы уходим, а вы немедленно звоните, ясно?» Они развернулись и вышли из комнаты. Вско­ре послышался шум отъезжающей машины, разгоняющейся до скорости, много превышающей допустимый предел. Зазвонил телефон. «Говорит заведующий полицейским участком. ВЫ УЖЕ ПОЗВОНИЛИ??? Человек сказал, что это очень срочно, вопрос жизни и смерти». Нажим на сброс, и звонок прерван.

Письмо пришло вместе с семьюдесятью другими. Розовато-лиловый конверт с убийственными цветами по всей длине. Развернутое письмо — на бумаге того же ужасного цвета, еще более подчеркнутого вьющимися по краям веночками. «Бог — это любовь!» — гласил лозунг наверху. Автор поморщил нос от зловония, исходящего от бумаги. Использованный «аро­мат» происходит, верно, от какого-то больного мерзавца, умершего от переедания, подумал Автор. В письме говорилось:

«Я — Тетушка Макассар, я Определяю Фортуну и Делаю Много Добра. (Пять баксов за ответ на вопрос о судьбе или же Подношение во имя Любви по солиднее.) Я прочитала ваши книги и хочу, чтобы вы стали моим наставником. Это придаст СИЛУ добра моей рекла­ме. Пошлите мне письмо с вашим согласием, только побыстрее, потому что я хочу использовать его в рекламе».

«Рампа превратился в коммерсанта! — завизжало другое письмо. — Я знаю, что вы мошенник, потому что вы ведете бизнес и делаете деньги».

Несчастный Автор откинулся назад, пытаясь понять это утверждение: имеется ли в виду, что все люди, занимающиеся бизнесом, — мошенники? Или что-то еще? «Ладно, — решил он, — я постараюсь прояснить это в своей следующей книге».

Леди и джентльмены, дети, а также коты и собаки всех мастей. Послу­шайте это утверждение, объявление и заявление. Я, Тьюзди Лобсанг Рам­па, используя свое собственное, законное и единственное имя, утверждаю следующее: «У меня НЕТ интересов по ведению бизнеса. Я не занимаюсь никаким бизнесом кроме того, который веду как Автор. Я НЕ одобряю никаких восхвалений, не одобряю создания компании «Заказы — почтой» или записок с вопросами. Некоторые люди используют такие имена, как «Третий глаз», но я написал книгу с таким названием, а не открывал ком­панию «Заказы — почтой». Этого я НЕ одобряю.

Леди и джентльмены, дети, а также коты и собаки всех мастей. У меня нет учеников, студентов, представителей, последователей, интересов в бизнесе, единственные мои агенты — мои КНИГИ. Я не написал также никаких книг, «которые издатели отказались опубликовать, потому что в них излагалось запрещенное знание». Возможно, кто-то пытается заста­вить вас расстаться с частью ваших тяжелым трудом заработанных денег (к сожалению, я НЕ МОГУ этого сделать); тогда помните, что вы предуп­реждены… мною.

Автор откинулся назад и задумался над тем, как трудно быть автором. «Вы не должны использовать слово «ничтожество», — пишет один. — Это Плохое Слово!» «Вы не должны писать «я», — пишет второй. — Это заставляет читателей слишком тесно связывать себя с вами. Это ПЛОХО!» «Вам не следует называть себя «стариком», это расстраивает меня, — жа­луется еще один. — Мне неприятно читать это». Итак, письма шли и шли. И так Автор (кто же еще?) откидывался назад и размышлял о прошлом и беспокоился — возможно, напрасно — о будущем. Утрачивая здоровье, утрачивая это и утрачивая то…

Дверь растворилась, и прекрасное пушистое создание легко запрыгну­ло на кровать, где лежал Автор, погруженный в раздумья о прошлом. «Эй, ты! — сказала она в наилучших тонах своего Телепатического Голоса Си­амской Кошки. — А как насчет книжки, которую ты собирался написать? Мяу! Ты никогда не завершишь ее, если будешь думать обо всех этих занудных дураках, Друзьях в Хорошую Погоду. Забудь о них!» — резко скомандовала она.

Толстая Тэдди забрела в дом и уселась на колышущемся островке солнечного света. «Еда? — спросила она. — Кто-то говорил про ЕДУ?» Автор улыбнулся им и сказал: «Ладно, кошки, нам нужно закончить эту книгу и нужно ответить на некоторые из свалившихся на нас вопросов. Вопросы, вопросы, ВОПРОСЫ! Что ж, начнем». Он потянулся за печатной машинкой и поставил ее перед собой. Итак, какой первый вопрос?

Трудность в том, что как люди порождают детей, так ответы порож­дают вопросы. Кажется, чем больше вопросов находят ответ, тем больше возникает новых вопросов. Вот вопрос, который, по-видимому, волнует многих людей. Что такое Высшее Я? Почему это Высшее Я заставляет меня так много страдать? Как это МОЖЕТ быть так, что я должен страдать, когда я не знаю, почему страдаю? В этом нет смысла, это разрушает мою веру в религию. Это разрушает мою веру в Бога. Вы можете объяснить мне это?

Автор откинулся, созерцая проходящий сухогруз. Вот опять прибы­вает судно, нагруженное всевозможными товарами из Японии… Да, но к тому, как продвигается книга, это имеет мало отношения, не так ли? Автор неохотно повернулся и снова взялся за работу.

Конечно, на этот вопрос можно ответить, но прежде нам нужно дого­вориться об определенном круге используемых понятий. Ведь представьте, что будет, если начать обсуждать одновременно жизнь рыб в глубинах океана и мысли и реакции космонавтов на лунной орбите. Как можно описать рыбе, постоянно живущей на дне океана, то, какова жизнь на его поверхности? Как объяснить жизнь в Лондоне, Монреале, Токио, или даже в Нью-Йорке? И, сверх этого, как объяснить нам нашей глубоководной рыбе, что происходит с космическим кораблем, который вращается вок­руг Луны? Это просто невозможно, не правда ли? Тогда давайте сделаем предположение и попробуем представить что-нибудь другое.

Представим, что Высшее Я — уже не Высшее Я, а просто мозг. Итак, мы имеем множество мозгов, плавающих где-то, и потом один мозг реша­ет — он хочет узнать что-то, хочет испытать что-то еще, кроме чистой мысли. Говоря «чистая мысль», мы имеем в виду, что мысль — не матери­альна, и не связываем это с чистотой и нечистотой в моральном смысле.

Тогда в этом мозге произошло возмущение — в нем появилось жела­ние. Он хочет узнать что-то, хочет узнать, как выглядит жизнь на Земле, горячее ли тринадцатая свеча, чем двенадцатая? И вообще, что значит «горячая» и что значит «свеча»? Мозг хочет узнать это, и поэтому мозг находит тело. Забудьте на мгновение о том, что мозгу сначала нужно родиться вместе с человеком. Итак, этот мозг закрепляется внутри черепа, внутри толстой костяной коробки, в которой он плавает в специальной жидкости, которая защищает его от механических повреждений, увлажня­ет и способствует его питанию. Итак, вот наш мозг в черепной коробке. Мозг спокоен, когда ничего не чувствует. Поэтому, когда хирург собирает­ся делать операцию на мозге, он просто проводит локальную анестезию кожи и мягких тканей снаружи черепной коробки, а затем делает разрез почти вокруг всей головы. Затем используется пилка, чтобы распилить верх черепной коробки, которую тогда можно приподнять, как крышку. Важно помнить, что человек при этом ощущает боль только в коже, мягких тканях и костях. Мозг же нечувствителен к боли. Поэтому когда хирург, если можно так выразиться, снимает черепную крышку, то может протыкать, зондировать и разрезать мозг без всякого анестезирования.

Наш мозг подобен Высшему Я. Он не имеет собственных ощущений. Поэтому вернемся к мозгу, который ожидает опыта, оказавшись заклю­ченным в черепной коробке. Однако мы должны помнить, что на место Высшего Я мы ставим в своих рассуждениях мозг, а Высшее Я — гораздо многомернее, и поэтому понять его сложнее.

Мозг хочет узнать об ощущениях. Мозг слепой и глухой, он не может различать запахи, у него нет чувств. Поэтому нужно создать марионетки. Одна пара марионеток принимает форму глаз, и через них мозг может получать зрительные впечатления. Как все мы знаем, новорожденный не понимает, что значат его зрительные впечатления. Ребенок совершает не­ловкие движения и, по всей видимости, не понимает, что он видит. Но с опытом зрительные впечатления, получаемые от глаз, начинают что-то значить для мозга.

Но возможно и дальнейшее усовершенствование. Мы хотим больше чем просто картинку. Мы можем видеть вещь, но мы хотим ее почувство­вать. Есть ли у нее запах, издает ли она звуки? Создаются другие марионет­ки — уши. Они улавливают вибрации более низкой частоты, чем те, кото­рые воспринимаются глазами. Но то, что улавливают и глаза, и уши, — это вибрации. С приобретением опыта мозг начинает понимать, что звуковые колебания что-то означают, они могут быть приятной музыкой или неп­риятной, или же они могут быть речью, средством общения.

Хорошо, мы слышим и видим вещь, но пахнет ли она? Тогда нужно создать еще одну марионетку — орган обоняния. Ведь бедное Высшее Я, которое здесь мы называем мозгом, может иногда пожалеть, что не улав­ливает запаха. Хотя бы потому, что женщины благоухают разными ду­хами!

И далее — какова эта вещь наощупь? Мы не узнаем значения слов «жесткое» и «мягкое», пока не почувствуем, что это такое. И вот Высшее Я, или в нашем случае мозг, создает еще марионетки — руки, с кистями, пальцами. У нас есть большой и указательный пальцы, которыми мы можем взять небольшой предмет. Мы можем провести рукой по предмету и определить, мягкий он или жесткий, тупой или острый, как он сжима­ется.

Иногда предметом можно пораниться. Мы прикасаемся к предмету и испытываем неприятное ощущение. Предмет может оказаться горячим или холодным, острым или жестким. Такие ощущения могут вызывать боль, и боль предупреждает нас о том, что в следующий раз надо быть осторожнее. Но почему пальцы должны ругать себя или ругать Бога из-за того, что они просто выполняют определенную для них функцию, функ­цию ощущения?

У строителя, который кладет кирпич, огрубевшие пальцы, потому что он работает с кирпичом. А у хирурга — пальцы чувствительные, так как ему нужно выполнять очень тонкую работу. Если хирург займется кладкой кирпича, это повредит его руки, да и строителю окажется не по плечу хирургическая операция, потому что его руки стали грубыми от работы с кирпичом.

Каждый орган должен пробовать, должен терпеть. Уши может оглу­шить слишком громкий шум, нос может оскорбить неприятный запах, но эти органы устроены так, чтобы выдерживать такие воздействия. Человек обжигает палец —палец заживает, а человек в следующий раз будет осто­рожнее.

Наш мозг считывает всю информацию. Девять десятых этой инфор­мации содержится в подсознании. Наша вегетативная нервная система реагирует на информацию, поставляемую подсознанием, так, чтобы пре­дохранить нас от сильных повреждений. Например, если вы будете идти по крыше высокого здания, то прочувствуете страх, при помощи которого подсознание предупреждает вегетативную нервную систему о том, что нужно выпустить дополнительные гормоны в кровь и заставить человека отпрыгнуть назад.

Это изложено в обычном физическом смысле, но попробуйте предс­тавить в значительно большем измерении то, что Высшее Я не способно получить никаких знаний о Земле без использования таких марионеток. Эти марионетки — люди, которые обжигаются, получают порезы, оглуша­ются, все, что угодно, может происходить с людьми, и все ощущения и впечатления получает Высшее Я по Серебряной нити, подобно тому как ощущения, полученные пальцем, передаются по нервам мозгу.

Тогда мы можем с полным правом назвать себя орудиями Высшего Я, которое настолько тонко, настолько уединенно, настолько высокоразви­то, что ему нужны мы, люди, для того чтобы собирать впечатления о том, что происходит на Земле. Если мы что-то делаем неправильно, мы получа­ем метафорический подзатыльник. И это не происки дьявольского Бога, который наказывает нас, преследует и искушает, а наша же совершенней­шая глупость. Или на это можно посмотреть так: некоторые люди касают­ся какой-то вещи и обнаруживают, что поранились, и тогда они опять берутся за нее, чтобы понять, почему поранились, а потом берутся еще раз, чтобы выяснить, как можно вылечить повреждение или преодолеть проб­лему. И тогда они могут взяться за это еще раз, чтобы убедиться, что проблема наконец-то преодолена.

Возможно, вы встретите очень хорошего человека, который много страдает, и вам, наблюдателю, покажется несправедливым, что такому человеку дано столько страдания, или же вы подумаете, что этот человек отрабатывает очень тяжелую карму, или что он наверняка был сущим демоном в прошлой жизни. Но все это может оказаться неверным. Откуда вам знать, возможно, этот человек испытывает боль и страдания, чтобы понять, как можно устранить боль и страдания для тех, кто придет позже? Не думайте, что это всегда отработка прошлой кармы. Это может быть и накоплением хорошей кармы.

Существует Бог, добрый Бог, справедливый Бог. Но конечно же, Бог — не то же, что человек, и бесполезно пытаться понять, что такое Бог, когда большинство людей не понимает даже, что же такое их Высшее Я. Если ты не можешь понять свое Высшее Я, ты не сможешь понять и Бога своего Высшего Я.

Вот вопрос, на который уже давался ответ в предыдущих книгах, но который все равно возникает регулярно, можно сказать, с монотонной регулярностью.

Люди хотят знать о своем наставнике, Учителе, Хранителе, Ангеле и т. д. Один человек написал мне такое: «Мой учитель — старый краснокожий индеец. Жаль, что я никогда его не видел. Я знаю, что он краснокожий индеец, потому что он такой мудрый. Как мне его увидеть?»

Давайте разберемся с этим раз и навсегда. У людей нет учителей — краснокожих индейцев, как и белокожих или чернокожих, а также живых или мертвых тибетцев. Фактически, тибетцев на всех и не хватило бы. Это похоже на то, как если бы все говорили: «Ах, в прошлой жизни я была Клеопатрой!» В этих словах нет и крупицы истины. На самом деле так называемый учитель — это просто Высшее Я, которое и есть наш настоя­щий учитель. Это можно пояснить при помощи такого образа: вы сидите в машине, ВЫ — Высшее Я машины. Вы нажимаете на педаль, и если вам повезло и ваша машина на ходу, она поедет. Вы надавливаете на другую педаль, и машина останавливается, и если вы следите за тем, как едете, то не врежетесь в придорожный столб. И машину ведете только вы. Так же вы контролируете и себя, вы и ваше Высшее Я.

Многим людям кажется, что перешедших в мир иной только и волну­ет то, как бы пристроиться на чьем-нибудь плече и вести его по жизни, рассказывая, что делать, помогая не упасть в придорожную канаву, и прочее в том же духе. Но подумайте сами. У вас есть соседи, возможно, вы с ними ладите, возможно — нет, но время приходит, и вам предстоит переместиться на другую сторону мира. Если вы в Англии, то собираетесь переезжать в Австралию. Если в Северной Америке, тогда — в Сибирь. И вот вы переезжаете, вы заняты хлопотами по переезду, обустраиванием на новом месте, новой работой, налаживанием контактов. Станете ли вы останавливаться, чтобы позвонить Тому, Дику, а также Марте, Мэри и Матильде или как там их еще зовут? Конечно, нет. Вы совсем забыли о них. И точно так же — люди на другой стороне Земли.

Люди, ушедшие с этой Земли, не просто сидят на облаках, играя на арфах и чистя перышки на крыльях. Им есть что делать. Они покидают эту Землю, проходят период восстановления, а потом занимаются чем-то дру­гим. Честно говоря, у них нет времени на то, чтобы быть духовными учителями и заниматься прочим подобным вздором.

Много-много раз сущности, не являющиеся людьми, будут способны вмешиваться в человеческие мысли, и в определенных условиях у людей будет создаваться впечатление, что это духовные учителя.

Давайте остановимся на этом. Вот есть группа людей, которые наде­ются на общение с теми, кто отошли в мир иной. Это группа людей, в которой все думают в одном ключе. Это не просто один человек, думаю­щий не так, как все. Эти люди собираются в определенных местах для определенной цели, и подсознательно они желают того, чтобы послание от умершего было передано. Поэтому в астральном мире появляются движу­щиеся формы — мыслеформы, или же просто сущности, которые никогда не были животными и никогда не станут людьми. Это просто массы энергии, реагирующие на определенные стимулы.

Эти сущности, каким бы ни было их происхождение — но, определен­но, оно не человеческое, — могут перемещаться и быстро достигают лю­бого источника, который их привлекает. Если люди усиленно думают о получении послания от умершего, эти сущности вполне автоматически притягиваются к такой группе, и будут летать вокруг и вытягивать свои щупальца — руки, сделанные из энергии, и будут касаться мозга или части мозга, или касаться щеки, а человек, ощутивший такое прикосновение, будет убежден, что его коснулся дух, потому что эти щупальца подобны щупальцам из эктоплазмы.

Эти сущности часто бывают злыми, и они всегда наготове, так же как всегда наготове обезьяны. Сущности летают вокруг, как бы перескакивая с мозга на мозг, и когда они попадают на какую-то интересненькую инфор­мацию, которая излучается из мозга одного из людей, могут вызвать появ­ление сенситива или, так сказать, «гениального медиума». Медиумы пере­дают послание, про которое хотя бы один человек знает, что оно соответ­ствует истине, потому что оно исходит из его же сознания, но никто из этих людей, видимо, не задумывается над тем, что эта мыслеформа просто захватывает умы. Необходимо очень хорошо понять, что не все эти откро­вения — истинны.

Все мы знаем, как в канун Дня всех святых дети ходят в масках и костюмах и изображают кого-то. Так же ведут себя и эти сущности, мыс­леформы. На самом деле это сущности невысокой разумности и, сказать по правде, просто паразиты. Они будут питаться энергией любого пове­рившего в них.

В определенных условиях люди могут получить то, что считают отк­ровениями. Они могут быть уверены, что дух тетушки Фанни, свалившей­ся с трех пролетов лестницы, поломавшей себе ногу и после этого отдав­шей концы, летает поблизости, давая им советы, потому что ее замучила совесть из-за того, что она была невнимательна к ним на Земле. Конечно, на самом деле ничего подобного не происходит. Кто-то из присутствую­щих на сеансе мог бессознательно посылать в пространство образы тетуш­ки Фанни с ее поломанной ногой, думая о том, до чего же скверный был у этой старой карги характер, а злая сущность настроилась на это, кое-что подправила для правдоподобия, и вот тетушка Фанни «проявляется» как человек, которому чрезвычайно жаль, что она так отвратительно вела себя по отношению к своему драгоценному племяннику, и который теперь желает оставаться с ним навсегда или еще дольше и защищать от всего.

И правда, удивительно, как люди на Земле склонны пренебрежитель­но относиться к краснокожим, насмехаться над «индейскими» индейцами и временами сомневаться в подлинности тибетских лам, но стоит этим людям умереть, насмешники тут же меняют свою точку зрения и считают, что те, которых так оскорбляли, поспешат обратно и будут сидеть на их плечах и вести по жизни, защищая от жизненных невзгод. Ага, вот пошла уже другая мысль. Все, что у них есть, как было уже сказано, — это демоны, летающие вокруг и прикидывающиеся чем-то другим.

Как часто вы общаетесь со своими друзьями на другой стороне Земли? Как часто оказываете им помощь? А часто ли помогали им, когда они еще были вашими соседями? А теперь задумайтесь: люди ушли из этого мира, и вы даже не знали об их существовании, когда они еще были здесь, тогда почему же, если по-честному, вы считаете, что у них вдруг должен проя­виться такой огромный интерес к вашей личности? Почему вы думаете, что какой-то тибетский лама или краснокожий индейский вождь бросит все, чем он занимается на другой стороне Земли, и поспешит остаться с вами до конца вашей жизни? И это кто-то, над кем вы, возможно, насме­хались, когда он был на Земле, или, что еще более вероятно, о существо­вании которого вы просто не имели понятия.

Нужно подходить к этому логически. Многие люди считают, что у них есть духовный учитель, потому что они чувствуют себя незащищенными, одинокими, потому что им кажется, что сами они не справятся со своими проблемами. И отчасти поэтому они изобретают фигуру отца или матери, которые всегда пребывают с ними, защищая их от злой воли других и собственной глупости.

Еще одна причина для этой веры в духовных учителей состоит в том, что иногда люди слышат или думают, что слышат, таинственные голоса, говорящие с ними. На самом деле то, что они слышат, — это как бы телефонный разговор со своим собственным Высшим Я. Он передается по Серебряной Нити. Это усиливается эфирным телом и иногда воспроизво­дится как вибрации ауры. Иногда также человек может чувствовать пульсацию в точке на лбу между бровями немного выше уровня глаз. Это» происходит, когда идет разговор между подсознанием человека на Земле и Высшим Я, а составляющее десятую часть сознание пытается прислушаться, но не способно сделать это, и поэтому взамен получается пульсация, которая подобна телефонистке, отвечающей, что номер занят.

Каждому из нас нужно научиться быть самостоятельным. Присоеди­няться к культам, и группам, и стаям — неверная дорога. Когда мы поки­нем эту Землю, то отправимся в Зал Воспоминаний в одиночестве. Нет; смысла идти туда, где мы судим себя и говорим себе так: «О, секретарь Общества по борьбе за горячесть хотдогов сказал мне, что я должен делать то или что я не должен делать того». Нам нужно быть самими собой, и если Человек хочет развиваться, он должен быть один. Если мы собираемся в группы, стаи и культы, то делаем несколько шагов назад, потому что, когда мы присоединяемся к группе или обществу, наш прогресс ограничивается уровнем самого медленного в развитии члена группы. Человек, который движется, который развивается, идет один — всегда.

Кстати говоря, занятное письмо пришло два дня назад. В нем говорилось: «Я был Членом… на протяжении сорока четырех лет, и должен приз­наться, за все это время узнал меньше, чем когда прочитал одну вашу книгу».

Глава 8