Тибетский лама

Глава 9

Вирус слишком мал, чтобы его можно было рассмотреть в микроскоп. Число различных микроорганизмов, обитающих на коже человека, — вирусов, бактерий и т. д. — превышает количество людей, проживающих на Земле. Примерно четыре тысячи таких организмов содержится на каждом квадратном сантиметре руки, а на голове, под мышками и в паху их количество может достигать более двух миллионов.

Вирус по имени Вера (полное имя этой «дамы» — Вариола Вера — натуральная оспа) сидела в своей Долине Поры, размышляя над проблемами, которые окружали ее и других жителей планеты под названием Человек. Рядом с ней сидела ее ближайшая подруга — тоже вирус, по имени Брунгильда. Обе они весело подрагивали, как это бывает свойственно только желеобразным вирусам. Вдруг Вера сказала:

— Ах, я пребываю в таком смущении! Меня попросили сообщить мои размеры, и с чем можно сравнить мой размер — мои целых 25 нм? Ох, когда же нас начнут измерять в метрической системе? Тогда мне было бы гораздо легче ответить на этот вопрос.

Брунгильда сильно задрожала, и это означало, что она смеется. Затем она сказала:

— Знаете, вам тогда придется прежде объяснить этим людям, каковы размеры этого самого «нм». Просто скажите им, что один «нм»— это одна миллиардная часть метра. А если они окажутся настолько глупы, что не будут знать, что такое метр — величина, которой пользуются электрики, — то скажите им, что «нм» равен одному миллимикрону. И говоря откровенно, Вера, мне кажется, вы делаете из мухи слона.

— Что за глупости, Брунгильда, — с особой едкостью возразила Вера, — не понимаю, откуда здесь взяться мухам и при чем тут слоны!

Она фыркнула, — если только вирус может фыркать, — и снова впала в желеобразное молчание.

Мир, именуемый Человеком, был своеобразен. Все обитатели этого мира жили в долинах, которые назывались порами, поскольку по какой-то странной и загадочной причине, которую, наверное, никто не смог бы разгадать, этот мир, за исключением некоторых мест, был укрыт каким-то непонятным покровом, или облаком, или чем там еще. Этот покров, казалось, состоял из огромных штырей, скрещенных меж собой с таким большим зазором, что любой проворный вирус, если бы ему дали несколько лет, мог бы запросто пролезть сквозь них и взглянуть на окружающий мир с поверхности этого странного материала. Но особенно поразительно было то, что время от времени весь этот мир претерпевал Потоп. Миллионы обитателей планеты, вирусы, гибли в воде, и лишь некоторые их сограждане — такие, как Вера, Брунгильда и некоторые их друзья, умудренные опытом жизни в долинах-порах, могли рассчитывать на спасение.

Подняв кверху свои усики, какой-нибудь вирус мог видеть потрясающее зрелище — огромное множество тел, устилавших равнину, пролегавшую между двумя близлежащими долинами-порами. Но никто не мог объяснить, что это было. Вирусы знали, что в определенные промежутки времени та великая Мембрана, которая закрывала большую часть мира, почему-то раскрывалась и начинался Потоп. Затем возникала новая, сильно вспененная мембрана, после которой возникала еще одна, и потом на какое-то время все успокаивалось.

Вирус Вера и ее друзья сидели в Долине Поры, в той местности, которая никогда не закрывалась этой преградой. Отсюда можно было даже наблюдать небеса, и Вера, предаваясь этому занятию, однажды сказала:

— Брунгильда, я часто думаю: есть ли на свете иные миры, кроме нашего?

Тут вмешался новый голос, принадлежавший вирусу-джентльмену, которого звали Баньянвера и который, как говорили, не то был рожден от Угандийской культуры, не то память о ней сохранилась в расовой памя-ти его предков. Сейчас же он был всего лишь одним из обитателей мира Человека. Он сказал:

— Что за чепуху ты говоришь, Вера! Ты же отлично знаешь, что в мире существуют тысячи, миллионы миров, подобных нашему. Разве

мы с тобой не наблюдали их иногда там, вдалеке? Однако мы не знаем, есть ли на них жизнь, ведь так?

Вдруг послышался четвертый голос:

— Знаете, я думаю, что этот мир был создан специально для нас. И других миров, подобных нашему, просто не существует. Я думаю, что весь мир был создан Богом только для нас — вирусов. Взгляните на те признаки, которые подтверждают наше исключительное положение в этом мире. Нигде нет интеллекта такого уровня, который мог бы сравниться с нашим. На нашей планете кто-то разметил особые долины. Если они не были созданы специально для нас, то зачем они тогда образовались?

Этот собеседник, вирус Кату Гуама, был эрудированным парнем. Ему приходилось немного путешествовать. Однажды он даже побывал в соседней долине-поре. Поэтому все относились к его мнению с уважением.

Но тут гневно выступил Баньянвера:

— Да чепуха все это! Никакого Бога нет! Нет Бога — и все тут! Я молился тысячи раз, чтобы мне дали хоть какую-то малую толику хоть чего-нибудь. И если бы Бог существовал, то неужто вы думаете, он позволил бы одному из его детей страдать? Взгляните на меня: часть моего желе раздавлена. Это случилось со мной, когда я подобрался слишком близко к вершине Долины и кусок Мембраны поранил мне зад. Конечно же, никакого Бога нет, иначе Он излечил бы меня.

Наступило временное молчание, а затем Вера сказала:

— Знаете, и я ничего не понимаю. Я тоже усердно молилась, но никогда не получала ответа на мои молитвы и никогда не видела парящих в небе вирусов-ангелов. А вы видели?

Все остальные сидели и молчали, как вдруг разразилась ужасная катастрофа: откуда-то сверху на них ринулось громадное «нечто». Оно скользнуло вниз и прочесало по тем массивным прутьям, которые должны были служить вирусам защитой.

— Ах, боже мой, боже мой! — сказала Брунгильда, когда громадное «нечто» пронеслось мимо, — это что же, мы с вами были на краю гибели? Нас же чуть не уничтожили!

Но стоило им избежать одной опасности, пришедшей из космоса, которую они приняли за НЛО, — как приключилась другая беда. Внезапно на них полилась какая-то едкая жидкость, а над ними распространился отвратительный запах антисептика. И Вера, Брунгильда, Баньянвера и Кату Гуама вдруг перестали существовать, поскольку планета под названием Человек нанесла какое-то вяжущее средство на свое лицо.

Мисс Муравей безмятежно сидела на большом камне. Она тщательно вычистила свои антеннки-усики, а также проверила, насколько чисты и опрятны все ее ножки. Ей хотелось убедиться, что она выглядит на все сто, поскольку сегодня ей предстояло идти на прогулку с муравьем-солдатом, которому неожиданно разрешили сходить в увольнение. Мисс Муравей обратилась к своей подруге по имени Берта Черножук, которая дремала в тепле полуденного солнца.

— Берта, слышь ты, нескладеха! — сказала она. — Ну-ка посмотри на меня хорошенько. Как я выгляжу? Глянь, все ли у меня в порядке.

Берта проснулась, приоткрыла один глаз и внимательно осмотрела свою подругу Мисс Муравей.

— Вот это да! Ты смотришься просто шикарно, — сказала она. — Твой солдатик будет убит наповал одним твоим видом. Но ведь еще слишком рано. Лучше садись да погрейся на солнышке.

Они сели и стали наблюдать тот пустынный мир, что простирался перед ними. Их окружали большие и даже огромные валуны, которые были раз в двадцать больше, чем Мисс Муравей. А под валунами лежала сухая земля. Вокруг не было видно ни травинки, ни кустика — ничего, кроме опустошения и множества странных следов на земле.

Мисс Муравей посмотрела на небо и сказала:

— Берта, всю жизнь мне хотелось иметь такого солдатика, который был бы мне другом. Неужели Бог внял моим молитвам?

Берта качнула одним своим усиком, а затем, медленно и тщательно подбирая слова, сказала:

— Ну, я не знаю. Лично я не верю в Бога. Если даже Он есть, то я никогда не получала ответа ни на одну молитву. Когда я была много моложе — совсем еще маленькой личинкой, — я часто молилась какому-то Богу, о котором мне говорили. Но все мои молитвы оставались без ответа. И знаешь, я решила, что все это — пустая трата времени. Что толку верить в Бога, который не может доказать нам свою божественную силу? Вот и все, что я могу сказать.

С этими словами она лениво прошлась по кругу и опять присела.

Мисс Муравей озабоченно сложила свои передние ножки и сказала:

— В том-то и дело, Берта. Интересно, если все эти светящиеся точки, которые мы видим по ночам, — это иные миры, то, как ты думаешь, есть ли там жизнь? Смешно было бы считать, что этот мир одинок и мы с тобой — его одинокие жители. Что ты скажешь?

Раздраженно вздохнув, Берта сказала:

— Ну, я не знаю, есть другие миры или нет. По-моему, это уже совсем другой вопрос. Несколько месяцев назад мне повстречался один комар — знаешь, крылатый такой, — так он сказал мне, что летал далеко-далеко, и однажды подлетел к огромному столбу. Это был какой-то невероятно громадный столб, который даже трудно себе вообразить. Так вот, этот комар сказал, что в определенное время, каждую ночь, вершина столба светится ярким светом. Знаешь, я не могу поверить, что где-то есть мир, где светит яркий свет, когда у нас темно. А ты как думаешь?

Мисс Муравей еще больше смутилась:

— Знаешь, меня всегда учили, что наш мир создан для нас, насекомых. Мне всегда говорили, что нет других форм жизни, которые были бы лучше, чем насекомые. А ведь мы с тобой насекомые, Берта. Значит, если это так и наши священники правы, то в мире не может быть никого умнее нас. Но те, кто может заставить свой мир существовать даже тогда, когда наш с тобой мир погружается во тьму, должны быть намного умнее нас. Я не знаю, во что мне верить, но думаю, что во всем этом есть некий великий Замысел. Так же как и ты, я устала молиться какому-то Богу, который не торопится с ответом.

Время шло, и тени становились длиннее. Где-то поблизости послышался голос какой-то мурашки:

— Эй, Мисс Муравей, Мисс Муравей, где вы? Мне нужно вам что-то сказать.

Мисс Муравей встала на ножки и двинулась вперед, на край валуна.

— Да, что там? — крикнула она вниз, глядя на другого муравья, стоявшего неподалеку.

Мурашка посмотрела вверх, шевельнула двумя своими усиками, а затем сказала:

— Ваш солдатик решил вас покинуть. Он сказал, что, как оказалось, вы не та девушка, которая ему нужна. Поэтому он ушел к той ветреной и взбалмошной молодой особе, которая живет где-то в этих краях, — сказав так, она указала куда-то вдаль.

Мисс Муравей так и села. Весь мир разрушился на ее глазах. Она молила Бога послать ей юного солдата, который бы любил ее и с которым вместе она могла бы обустроить свое семейное гнездо. И что же уготовила ей жизнь?

Вдруг Мисс Муравей и Берта вздрогнули от мощного глухого звука, который внезапно прокатился по земле и был похож на приближающееся землетрясение. Они поднялись на цыпочки, чтобы увидеть, что происходит. Но не успели они рассмотреть неясные, громадные, темные предметы, устремившиеся на них с высоты, как от Мисс Муравей, ее подруги, а также от посланницы-мурашки осталось мокрое место. Это ученики, которые закончили занятия в школе, пронеслись по игровой площадке, спеша по домам.

А где-то на далеком лугу стояли высокие травы. Там было прекрасно. Налитая здоровьем зеленая-презеленая трава. Лучи солнца согрели ее, дожди напоили ее, и сейчас этот луг мог восхитить кого угодно.

Где-то посреди поля, которое для его обитателей казалось настоящим лесом, два маленьких полевых мышонка резвились среди травы, весело катались по земле, а затем стали выбирать стебли потолще, карабкаться на них, качаться и перепрыгивать с одного на другой. Один мышонок подпрыгнул и достал до самых верхушек травы. Кубарем, скатившись вниз, он с веселым писком упал подле ног старой-престарой мыши.

— Будь осторожней, мальчик, — сказала старая мышь.— Что-то ты очень расшалился. Подобная шалость в нашем мире до добра не доведет. Скоро свершится великое Таинство. Весь наш лес рухнет под напором той громадной Машины, природу которой никто из нас не может даже представить. По виду этой травы я могу судить, что это случится очень скоро, и нам следует как можно скорее вернуться в свои норы.

Старая мудрая мышь повернулась и поковыляла с поля. Два маленьких мышонка глянули друг на друга, а затем посмотрели на нее — на ее покатую спину. Затем один из них сказал:

— Ох уж эта жалкая старуха! Вечно она портит нам удовольствие. Другой сказал:

— Верно. Должно быть, она не любит детей. Она держит нас за рабов, которые должны приносить ей орехи, не получая ничего взамен.

Какое-то время маленькие полевые мышки продолжали резвиться, пока холодный шелест ветра не напомнил им о том, что скоро вечер. И, испуганно глядя на темнеющее небо, мышата поспешили домой.

В наступивших сумерках они задумчиво присели у входа в свою нору, грызя травинки и следя за тем, чтобы их не заметили ночные совы. Вскоре круглый серебристый шар луны заскользил по темному небу. Один мышонок сказал другому:

— Интересно, как оно там? Хотелось бы знать, есть ли мыши на этой большущей штуке над нами, которую мы так часто видим?

— Ай, не будь дураком, — ответил ему другой мышонок. — Ясно же, что ничего нет, кроме нашего мира.

Но потом он нерешительным голосом добавил:

— Ну да, вообще-то я и сам часто думаю, что должны быть и другие миры, где жили бы полевые мыши. Хотя наши священники говорят, что этот мир специально был создан для полевых мышей и нет никакой формы жизни, которая была бы выше, чем мы, полевые мыши.

— Да, верно, — сказал другой мышонок, — но наши священники также велят нам молиться. Я молился довольно усердно. Я просил послать мне свежего сыру и других вкусных вещей, но никто так и не ответил на мои молитвы. По-моему, если бы там был какой-нибудь Бог, то ему бы ничего не стоило время от времени присылать маленькому мышонку свежего сыру. Как думаешь?

Он вопросительно посмотрел на своего товарища, но тот лишь сказал:

— Даже не знаю. Я тоже молился, но никогда не получал доказательств того, что где-нибудь есть какой-то мышиный Бог. Да и летучих мышиных ангелов я тоже не встречал.

— Я тоже, — сказал другой, — видел только этих жутких сов и им подобных.

На этой важной мысли они закончили разговор и юркнули в норку.

Ночь тянулась медленно, и всякие любители темноты вышли на поиски пищи. Но маленькие полевые мышки надежно укрылись от них в своей норке. Утром забрезжил яркий рассвет и землю окутало мягкое тепло. Маленькие полевые мыши занялись своими повседневными делами. Они покинули свои норки и отправились в зеленый «лес» искать себе хлеб насущный.

Но вдруг они припали к земле, и кровь словно заледенела в их жилах. Какой-то невыносимый, адский шум приближался к ним. Такого шума они никогда раньше не слышали. Они оцепенели от ужаса. Один мышонок поспешно шепнул другому:

— Скорей, скорей, давай помолимся о спасении.

И это были последние слова, сказанные полевой мышкой, поскольку фермер наехал на мышей своей жаткой и их тела были порублены на куски и перемешаны со скошенной травой.

От большой пирамиды с башенками по сторонам донесся рев труб. Их медные звуки эхом разнеслись по долине, что простиралась у подножия пирамиды, которая на самом деле была священным храмом.

Люди испуганно переглядывались друг с другом. Неужто они опоздали? Что случилось? Такой трубный рев раздавался только во время тревоги или когда жрецы намеревались что-то сказать людям. Люди, все как один, бросили свои дела и нахоженным путем побежали к подножию пирамиды. Широкие-преширокие ступени поднимались примерно до третьей части пирамиды, в которой было множество выступов, напоминавших балконы или, точнее сказать, защищенные стенами дорожки. И, гуляя по этим дорожкам или балконам, священники проводили здесь свой досуг. Двигаясь, пара за парой, они прохаживались по дорожкам, заложив руки за спину либо спрятав их в широкие рукава своих одежд. Держась по двое, они шествовали, поминая Слово Господне и размышляя над тайнами Вселенной. Здесь, в прекрасной атмосфере высокогорья Анд, можно было легко наблюдать за ночными звездами, и так же легко можно было поверить в существование иных миров. Но сейчас огромная толпа жителей долины поднималась наверх — в главное здание Храма.

Сумрачный интерьер этого здания был настолько насыщен ароматными благовониями, что можно было задохнуться. То здесь, то там было видно, как местные крестьяне, привыкшие к исключительно чистому воздуху, начинали тереть руками наполнявшиеся слезами глаза, которые жгло от обилия едкого дыма.

Огни здесь горели тускло, но в одном из концов Храма стоял громадный идол из полированной бронзы — сидящая фигура человека. И даже нет, это был не человек, а нечто совершенно иное. Это был сверхчеловек, высотою он был с многоэтажный дом, и стоявшие возле его постамента люди едва доставали до середины его колена.

Прихожане вошли. Когда главный жрец убедился, что зал почти полон, прозвучал громкий удар гонга. Чей-нибудь острый взгляд, не затуманенный ароматным дымом, мог бы увидеть, как трепетно задрожал этот гонг в правой руке фигуры бога. Удары все еще раздавались, хотя никто больше не ударял в гонг. Никто даже не стоял ближе к гонгу, чем на расстоянии нескольких ярдов, но удары продолжали звучать. Вдруг, без участия человеческих рук, большие двери Храма закрылись. На мгновение наступила тишина, а затем на колене Бога появился Верховный жрец, облаченный в мягко ниспадавшие одежды. Его руки были подняты высоко над головой. Он посмотрел свысока на людей и сказал:

— Бог разговаривал с нами. Бог недоволен той помощью, какую вы оказываете Храму. Многие из вас не отдали ему десятину. Бог желает говорить с вами.

С этим он повернулся и пополз на коленях, глядя на торс изваяния. Затем рот изваяния открылся и оттуда донесся рокот. Люди рухнули на колени. Они закрыли глаза и прижали ладонь к ладони. Вдруг вместо рокота зазвучал громкий-прегромкий голос:

— Я ваш бог,— сказало изваяние. — Я разочарован вашим неуважением к моим слугам, вашим жрецам. Если вы не будете более послушны и щедры в своих подношениях, вас постигнут чума, ящур и многие болезни и язвы, а ваши посевы иссохнут на ваших глазах. Повинуйтесь своим жрецам. Они — мои слуги, они — мои дети. Повинуйтесь, повинуйтесь, повинуйтесь!

Голос умолк, и рот идола сомкнулся. Первосвященник поднялся с колен и вновь повернулся лицом к собравшимся. Затем он изложил свои новые требования: больше продовольствия, больше денег, больше работников, больше молодых женщин для Девственников Храма. И вдруг он исчез. Нет, он никуда не поворачивался и не уходил — он просто исчез, и двери Великого Храма вновь открылись. По сторонам дверей в две линии выстроились жрецы. Каждый из них держал в руках чашу для подношений.

Храм опустел. Идол сидел тихо. Хотя нет, не совсем тихо, поскольку сегодня местный священник показывал Храм своему очень-очень близкому другу. Идол издавал легкий рокот, шепот и шелест, а приезжий жрец высказывал по этому поводу свои суждения. Его друг отвечал:

— Да, сейчас как раз проверяют акустику. Ты не видел нашего идола изнутри? Идем, я тебе покажу.

Оба жреца подошли к идолу со стороны спины, и местный священнослужитель нажал руками на какой-то фрагмент орнамента, украшавшего подножие статуи. Потайная дверь отворилась, и два жреца вошли вовнутрь. Идол не был цельным изваянием, а состоял из отдельных секций. Друзья поднялись по нескольким лестницам и, наконец, добрались до уровня груди изваяния. Здесь находилась очень странная комната. Там стояла скамья, а перед нею — сиденье. Перед сиденьем был мундштук, соединенный с многочисленными замысловато переплетенными трубками, которые поднимались к горлу идола.

Местный жрец сказал:

— Вон теми двумя рычагами управляют два служителя. Они приводят в движение челюсти абсолютно синхронно с речью. Мы так хорошо натренировались, что можем управлять челюстями практически одновременно с речью.

Он отодвинулся назад и сказал:

— Взгляни сюда, говорящий все время может наблюдать за собравшимися, оставаясь невидимым для них.

Гость подошел и заглянул через узкие глазницы. Он увидел Великий Храм, увидел уборщиков, которые подметали полы. Внезапно он оглянулся, чтобы посмотреть, что делает его друг. Тот сидел перед мундштуком. Он сказал:

— У нас есть особый священнослужитель, у которого очень властный голос. Ему не позволяют общаться с другими людьми, поскольку его голос — это Голос нашего бога. Когда требуется, он садится сюда и обращается к пастве через этот мундштук. Сначала он открывает заслонку вот здесь, и тогда его голос исходит из уст изваяния, а когда заслонка закрыта, снаружи нельзя услышать того, что говорится здесь.

Продолжая свою беседу, они опять спустились вниз, в главное здание Храма. Местный жрец сказал:

— Видишь ли, нам приходится это делать. Я не знаю, есть Бог или нет, но мне точно известно, что Он не отвечает на наши молитвы. Я здесь уже сорок лет, и я не знаю ни одного случая, когда бы молитва была услышана. Но нам нужно поддерживать свою власть над людьми.

Гость сказал в ответ:

— Да, по ночам я стою на высокой вершине и смотрю в небо. И, видя там маленькие светящиеся точки, я спрашиваю себя, являются ли они дырами в небесной тверди или все дело в моем воображении? Существуют ли небеса? Или светящиеся точки — это иные миры? А если это иные миры, то что там у них происходит?

Местный жрец ответил:

— Да, меня тоже одолевают сомнения. Все-таки должна существовать некая управляющая Сущность. Но на своем собственном опыте я убедился, что она никогда не отвечает на молитвы. Именно поэтому тысячу лет назад, а возможно и более, была возведена эта металлическая фигура. Это было сделано для того, чтобы мы, жрецы, могли сохранить свое могущество, нашу власть, наше воздействие на людей и, возможно, чтобы помогать им тогда, когда Бог пренебрегает ими.

Я ВЕРЮ, что вся жизнь состоит из вибраций и каждое колебание — это всего лишь цикл. Допустим, мы говорим, что какая-то вещь сотрясается. При этом мы имеем в виду, что эта вещь поднимается и опускается. Вы можете провести на клочке бумаги кривую линию. Кривая будет идти вверх, потом вниз, прежде чем снова начнет подниматься вверх. Таким образом, у нас получится цикл, колебание — наглядная диаграмма колебательного движения, подобная диаграмме биоритма или той, которая применяется для описания переменного электрического тока. Но и вся наша жизнь похожа на эту диаграмму. Она напоминает качание маятника. Она идет с одной стороны от нейтральной точки, через нейтральную точку и проходит то же расстояние в другую сторону. А затем маятник качается снова, и так повторяется вновь и вновь.

Я ВЕРЮ, что вся Природа проходит через циклы. Я полагаю, что все сущее — это колебания. Это попеременное движение сверху вниз, от позитива к негативу, от добра к злу, и, если вдуматься, без зла не было бы добра, поскольку добро — это противоположность зла — точно так же как зло есть противоположность добра.

Я верю в существование некоего Бога. Я очень твердо верю в некоего Бога. Но я также верю, что этот Бог, видимо, слишком занят, чтобы общаться с нами индивидуально. Я верю, что, молясь, мы направляем молитвы нашему Высшему Я, нашему высшему духу, если хотите, но это не есть Бог.

Я полагаю, что есть два Бога, Бог Добра — позитивный и Бог Зла — негативный. Последнего мы называем Сатаной. Я полагаю, что с точно определенными интервалами — в противоположных направлениях качания маятника — добрый Бог управляет Землей и всем сущим, и тогда у нас наступает Золотой Век. Но маятник качается, цикл продолжается, и при этом власть доброго Бога, позитивной стороны, слабеет и затем доходит до нейтральной точки, где силы Добра и Зла равны. Затем маятник отклоняется в другую сторону, в сторону зла, в сторону Сатаны. И тогда у нас наступает период, который часто называют веком Кали, веком разрушения. В этот век все идет не так. Если взглянуть на нашу Землю и присмотреться ко всем этим современным вандалам, войнам, политикам, то разве мы не вправе сказать, что сегодня мы живем в веке Кали? Это именно так. Колебание нашего маятника стремится к пику, и ситуация все ухудшается и ухудшается, пока наконец колебание не достигнет высшей точки зла, и ситуация станет чрезвычайно плохой. Войны, революции, забастовки, землетрясения — это признаки необузданной власти зла. А затем, как всегда, маятник изменит направление движения, станет падать, и силы зла ослабнут, и наступит возрождение лучших чувств на Земле.

Когда в очередной раз будет достигнута и пройдена та нейтральная точка, где добро и зло равны, маятник начнет восходить к добру. И пока он будет подниматься, жизнь будет становиться все лучше и лучше. Может статься, что, когда мы встретим наш Золотой Век, Бог этой вселенной услышит наши молитвы, и, возможно, тогда Он представит нам некоторые доказательства Своей заботы о тех, кто обитает в этом мире.

Я полагаю, что в настоящее время печать, средства массовой информации, телевидение и все, что к ним относится, в значительной степени содействуют возрастанию зла. Ведь именно из печати мы узнаем о том, как семилетние дети учатся убивать людей и как в Ванкувере из десятилетних ребят формируются банды убийц. Я полагаю, что деятельность прессы должна быть ограничена, а телевидение, радио и кино должны подвергаться цензуре.

Но вернемся к теме богов. Да, я полагаю, что Бог есть, точнее, я полагаю, что есть боги различных рангов. Мы называем их Ману. А тем, кто не может понять концепцию богов, мы предлагаем взглянуть на систему управления какого-нибудь универсального магазина. Не важно, как вы назовете этот магазин. Возможно, это даже будет большая сеть универсальных магазинов. На самой вершине у вас будет Бог в должности президента или генерального директора, что будет зависеть от того, в какой стране вы живете и какой терминологией пользуетесь. Но этот человек наверху и есть та всемогущая персона, которая будет отдавать безапелляционные распоряжения. Однако этот человек, этот Председатель правления, Президент или Гендиректор, занят осуществлением своей огромной власти, у него нет времени, чтобы вникать в проблемы какого-нибудь младшего посыльного или мелкого чиновника, который раздает пищу и раскладывает ее по пакетам. Этот особый человек — Бог супермаркета — представляет Самого Бога, Главного Ману нашей Вселенной, который руководит многими иными мирами. Он столь важен, столь могуществен и столь занят, что не сможет вникать в проблемы отдельных миров, не станет разбираться с отдельными странами и, уж конечно, не сможет общаться с каждым отдельным индивидуумом — с отдельным человеком или с отдельным животным. Ведь в космическом плане животные имеют те же права, что и люди.

Президент универмага, или Главный Менеджер, не может уследить за всем лично, поэтому он назначает помощников — менеджеров и инспекторов и смотрителей, — и это совпадает с космической системой Ману. Есть Бог Всемогущий, и, согласно нашей схеме, есть также Ману Земли — Менеджер, который полностью отвечает за управление Землей. У него есть подчиненные Ману — если хотите, пусть это будут инспекторы, — которые ведают отдельными континентами Земли. Есть также инспекторы отдельных стран Земли. Они вершат судьбы стран, они влияют на действия политиков, хотя политики способны натворить всяких дел и без помощи Ману!

Есть одно существо, известное как «Око Бога». Это кошка. Кошка гуляет везде, делает все, что захочет, и все видит. Ну кто же станет обращать внимание на бродячую кошку? Люди говорят: «Ай, ничего — это всего лишь кошка». А кошка бродит, наблюдает и докладывает как о хорошем, так и о плохом. Кошки неподвластны силам зла. Кошки обладают внутренним барьером, который противостоит дурным мыслям. Вот почему в одном столетии кошек возводят в ранг Божества, а в другом столетии их ненавидят как приверженцев дьявола, поскольку слуги дьявола хотят избавиться от кошек, которые докладывают Богу о злых поступках. И ничего дьяволы с этим поделать не могут.

В настоящее время Ману, который управляет Землей, — это Сатана. В настоящее время Сатана овладел Землей полностью. Мало что хорошего может случиться сейчас. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на сатанинские отряды коммунистов. Взгляните на множество культов с их «религиями», которые вводят людей в заблуждение. Посмотрите, как они пытаются обрести власть над теми, кто недостаточно умен, чтобы противостоять этим культам зла. Но, в конце концов, Сатана будет вынужден оставить Землю. Ему придется уволить своих фаворитов точно так же, как это делают учредители обанкротившихся компаний. Очень скоро настанет время, когда маятник изменит свое направление, и, когда это направление изменится, сила зла ослабнет, а сила добра начнет усиливаться. Но пока это время еще не пришло. Мы будем испытывать все более суровые трудности, пока маятник движется в прежнем направлении.

Задумайтесь над этим. Когда вы смотрите на маятник, вам кажется, что он движется постоянно. Но это не так. Даже скорость его движения непостоянна, поскольку он приближается к верхней точке своей траектории. Допустим, эта точка находится справа. Тогда он будет падать с возрастающей скоростью, пока не достигнет нижней точки. Там его скорость будет максимальной. Но когда маятник начнет делать взмах в другую сторону, его вес станет замедлять скорость движения, и в конечной точке маятник остановится. Маятник наверняка остановится на какое-то определенное время, прежде чем он опять начнет подниматься в другую сторону.

В зависимости от начала отсчета времени мы можем сказать, что в среднем время остановки составит всего лишь какую-то долю секунды. Но, если мы возьмем другую систему счисления времени, где секунды — это годы, а быть может, даже тысячи лет, то в этом случае, возможно, что маятник остановится примерно на две тысячи лет. И если маятник остановится на стороне зла, то множество бед случится, прежде чем маятник изменит направление и цикл своего движения и станет опускаться ниже, ниже и ниже, двигаясь в противоположную сторону, чтобы обеспечить благоприятные и равные возможности.

Никто из ныне живущих не застанет Золотого Века. Условия жизни определенно будут сильно ухудшаться в течение жизни тех людей, которые сейчас находятся в зрелом возрасте. Но наши дети или внуки действительно встретят начало Золотого Века и смогут воспользоваться многими его благами. И одна из главных задач, которая стоит перед нами сейчас, — это пересмотр религиозной системы. Сейчас христиане выступают против христиан, а также против христианской религии, которая подверглась сильным искажениям в шестидесятые годы и стала одной из самых воинственных религий в мире. В Северной Ирландии католики убивают протестантов, а протестанты убивают католиков. Опять началась война между евреями и мусульманами. Разве так уж важно, за какой «религией» следовать? Ведь главное — чтобы наша дорога вела нас к Дому. Мы можем в чем-то не соглашаться, однако все религии должны вести людей к Дому. Ну и что, если один из нас христианин, а другой — иудей? Что из того, что христианская религия в том виде, в каком она была во времена Христа, сформировалась из сочетания ряда религий Дальнего Востока? Любая религия должна верно служить удовлетворению потребностей тех людей, которые ее исповедуют.

Религия станет совсем другой. Ее учения должны исповедовать преданные люди, а не те, кто ищет себе легкой жизни и стремится получить верную прибыль, что имеет место сейчас. Не должно быть никакой дискриминации и, уж конечно, никаких миссионеров. На своем горьком опыте я убедился, что миссионеры — это враги истинно верующих. Я знаю, что в Китае, Индии и многих других странах — особенно в Африке — люди нарочно принимали христианство только ради того, чтобы получить какие-то подачки из рук миссионеров. Необходимо также помнить, что некоторые не в меру стыдливые миссионеры заставляли отдельные коренные народы одевать неподходящую для них одежду. Такие миссионеры принесли туберкулез и другие ужасные болезни людям, которые, пребывая в естественной для них среде, были прежде совершенно невосприимчивы к таким болезням.

Пожалуй, нам также следует помнить о временах испанской инквизиции, когда представителей различных религий пытали, сжигали заживо, поскольку они не разделяли верований католиков или лишь пытались притвориться, что разделяют их.

Золотой Век придет. Не в наше время, но позже. Возможно, в цикле добра, когда у Бога нашего мира появится больше свободного времени, он постарается лучше изучить людей и животных. Садовники Земли, несомненно, имеют благие намерения, но думаю, все согласятся с тем, что хозяину поместья иногда следует прийти и посмотреть, чем занимаются его садовники, а возможно, даже и внести некие коррективы в их работу.

Я верю в Бога. Но я также полагаю, что бесполезно отбивать поклоны и молить Бога о мелких нуждах. Он слишком занят, и в любом случае в данное время наш цикл, или ритм, или маятник, находится на негативной стороне, когда зло все еще пребывает в силе. А уж если это так необходимо, то обращайте молитвы к своему Высшему Я. И если ваше Высшее Я решит, что то, о чем вы просите, будет во благо как вам, так и ему — вашему Высшему Я, то, может быть, вы это получите. Хотя, возможно, к тому времени это вам будет уже не нужно.

«Кали-юга» — в мифологической хронологии последняя из четырех юг, «век демона Кали», называемый также «железным веком». Его продолжительность составляет 432 000 земных лет. — Прим. перев.

Здесь автор, видимо, имеет в виду следующие события. В 1959 г. Папа Иоанн XXIII объявил о созыве Вселенского Собора. С перерывами между сессиями Собор проходил с 1962 по 1965 гг. На первой же сессии Собора большинство церковных иерархов отвергли практику отлучений и анафем в адрес коммунистов и высказались за конструктивный диалог с ними в интересах укрепления мира и борьбы за социальный прогресс. — Прим. перев.

Глава 10