Тибетский лама

Глава 10

Хей хо! — пропела Мисс Ку. — Опять переезжаем. Мы странствуем по свету, словно старый кот на барже. И в этот Виндзор мы едем, чтобы потом отправиться еще куда-нибудь.

— Ах, успокойся, Ку, — сказал Хозяин. — Своими песнопениями ты мешаешь мне думать. Ты уж как-нибудь смирись с тем, что у тебя не больше музыкальных способностей, чем у меня.

Я усмехнулась про себя. Было утро, и Мисс Ку приветствовала песней давно отполыхавший рассвет. Когда же Хозяин заговорил с ней, она отошла в сторону, бормоча:

— Ты просто не умеешь ценить Искусство, — что не дано, то не дано!

Я лениво потянулась. Скоро будем завтракать.

Ма уже суетится на кухне. До моих ушей донесся сначала стук посуды, а потом:

— Ку! Фиф! Идите завтракать!

— Иду, Ма! — ответила я, нащупывая лапой край постели и спрыгивая на пол.

Этот прыжок с кровати по утрам всегда был целым приключением. Все чувства и ощущения спросонок не так отчетливы, и я всегда немного поба­ивалась, что прыгну на туфли Хозяина или еще на что-нибудь. Страх был, правда, невелик, потому что все очень заботились, чтобы я ничего такого не натворила.

— Фиф идет! — сказал Хозяин Ма.

— Иди завтракать, Фиф, — сказала Ма, — что-то ты сегодня замешка­лась, как Старая Бабушка!

Улыбнувшись ей, я уселась завтракать.

— Нет, чуть правее — теперь в самый раз! — подсказала Мисс Ку.

— Ну, что теперь? — спросил Хозяин. — Я съезжу за почтой.

Ма отобрала самые хрупкие вещи, и Хозяин с Лютиком отнесли их в машину. У нас в Виндзоре был свой почтовый ящик, потому что мы обна­ружили, что, зная наш адрес, люди частенько неожиданно заявлялись к нам в дом, что приводило к немалому замешательству, так как Хозяин никогда не принимал тех, кто запросто приходил и требовал приема.

Мисс Ку рассказывала мне, что, когда вся семья жила в Ирландии — еще до моего появления, — однажды из Германии приехала какая-то жен­щина и ПОТРЕБОВАЛА немедленной аудиенции, так как она, видите ли, «хочет сидеть у ног великого Ламы».

Когда ей ответили, что войти нельзя, она разбила лагерь прямо у порога и сидела там, пока мистер Лофтус в своем мундире, придававшем ему очень суровый и воинственный вид, не велел ей убираться восвояси.

Переезд был делом, которое совершенно не касалось ни Мисс Ку, ни меня. Вскоре люди из транспортной фирмы погрузили вещи и уехали. Мисс Ку отправилась побродить по дому, прощаясь с комнатами. Мы рады были этому прощанию, потому что этот дом никогда не казался нам уютным.

Наконец нас с Мисс Ку хорошенько укутали и вынесли в теплую маши­ну. Хозяин запер дверь дома, и мы поехали. Дорога была ужасно скверная, как и большинство канадских дорог. Мисс Ку говорила, что однажды даже видела надпись «Плохая дорога, езжайте на свой страх и риск!» Мы поехали и вскоре добрались до перекрестка.

Мисс Ку воскликнула:

— Так вот откуда берется наша еда, Фиф! Тут есть местечко, которое называется «Остановись и купи». А теперь мы выехали на главную улицу Виндзора.

Дорога стала ровнее. Внезапно нос у меня сморщился от знакомого запаха, который живо напомнил мне Мистера Ирландского Ветеринара и его Ирландскую Кошачью Больницу. Мисс Ку расхохоталась:

— Не будь такой трусихой, Фиф, это просто человеческая больница, куда берут людей при последнем издыхании.

Мы проехали еще немного, и она объявила:

— А вот в этом месте делают машины, мы проезжаем мимо завода Форда. Я тебе все расскажу, Фиф, чтобы ты получила полное представление.

— Мисс Ку! — окликнула ее я. — Что это за странный запах? Он как-то смутно напоминает мне французские виноградники, хотя он совсем ДРУ­ГОЙ.

— Конечно, другой, — ответила Мисс Ку. — Это завод, где делают всякую выпивку. Зерно, которым можно было бы накормить голодных людей, перерабатывается здесь в разные напитки, без которых люди вполне могли бы обойтись. А теперь мы проезжаем железнодорожный мост. По нему проходят все поезда, идущие в Виндзор.

Мы проехали еще немного, и тут что-то как ГРОХНЕТ! — Я даже подскочила на месте от неожиданности.

— Нечего паниковать, Фиф, — сказала Мисс Ку. —Это просто локомо­тив выпускал пар.

Хозяин куда-то свернул, и мы остановились.

— Приехали, Фиф, — сказала Ма.

Нас с Мисс Ку пронесли по заснеженной дорожке в дверь и вверх по лестнице.

Там стоял запах свежего лака и мыла. Принюхавшись к полу, я решила, что его недавно хорошо отлакировали.

— Не обращай внимания, — сказала Мисс Ку, — с полом разберешься позже. Я проведу тебя по всем комнатам и расскажу, что где стоит. Будь осторожна, потому что кое-где появилась новая мебель.

— Шила! — позвал Хозяин. — Мы едем отдать ключи домовладельцу. Скоро вернемся.

Хозяин и Ма вышли, я услышала, как они спускаются по ступенькам, садятся в машину и отъезжают.

— Ну, а теперь идем со мной, — сказала Мисс Ку. Мы прошли по всей Квартире, и Мисс Ку указывала мне все препятс­твия и еще — где расставлены стулья. Затем мы вышли на заднее крыльцо.

— Открой, пожалуйста! — завопила Мисс Ку.

— Хочешь выйти, Ку? — спросила Лютик. — Хорошо, сейчас открою. И, пройдя через кухню, она открыла дверь. В дом ворвался порыв морозного воздуха, а мы выскочили наружу.

— Вот, — сказала Мисс Ку, — здесь наверху большая веранда. Огоро­жена с трех сторон. Скоро здесь будет обезьянник. Даже с обогревом. Брр! Давай вернемся, здесь слишком холодно.

Мы вернулись в кухню, и Лютик со вздохом облегчения захлопнула за нами дверь, давая понять, что эти глупые кошки бродят по дому — с ее точки зрения — без всякой цели.

— А это спальня, где будете спать вы с Хозяином. Окна смотрят на железную дорогу, на реку Детройт и на Детройт-сити на том берегу. Мне рассказывали, что летом мимо окон проходят по реке корабли со всего света. Посмотрим, посмотрим!

Описывая все эти виды, Мисс Ку была в своей стихии.

— Чуть слева от нас находится место, где люди выкопали нору под Рекой и устроили в ней дорогу в Америку, а еще левее стоит Посольский мост. Хозяин говорит, что слово «Детройт» — это искаженное французское слово «Пролив». Думаю, что уж об этом ты все знаешь, Фиф!

Тут Мисс Ку крутнулась на месте так, что задела хвостом мою мор­дочку.

— Ух ты! — выдохнула она. — Какой-то ужасный тип уставился на меня, а в руке у него жутко официальный портфель.

В эту ночь мы спали урывками, так как нас постоянно будил грохот поездов за окном. Наутро Ма спустилась вниз за молоком. Назад она верну­лась с молоком и письмом, которое отдала Хозяину.

— Что это? — спросил он. — Не знаю, — ответила Ма. — Оно было в ящике.

Послышался звук разрываемого конверта, а потом тишина, пока Хозя­ин читал.

— Боже ты мой! — воскликнул он. — Неужто нет НИКАКОГО предела глупости канадских чиновников? Ты только послушай. Это письмо из На­логового департамента. Начинается оно так:

«Дорогой Сэр!

Полученная нашим ведомством информация указывает, что вы вносите арендную плату лицу, не являющемуся гражданином Канады, не удержи­вая при этом суммы налога. Поскольку вы не проводили налоговых отчислений с 1 мая 1959 года, вы обязаны удержать из очередной аренд­ной платы достаточную сумму, чтобы покрыть эту задолженность.

В случае невыполнения этого требования в соответствии с налоговым законодательством, вы будете оштрафованы согласно…»

— Видишь? — сказал Хозяин. — Не успели мы переехать, как нам уже угрожают. Хотел бы я, чтобы мы проснулись от этого кошмара и снова оказались в старой доброй Ирландии. Ну ПОЧЕМУ эти неразумные канад­цы так запугивают нас? Я, пожалуй, обращусь с этим делом в Оттаву.

Мисс Ку толкнула меня:

— Видишь, Фиф! Я так и знала, что этот ужасный вчерашний тип был налоговым шпионом. Я его видела.

И мы снова прислушались к тому, что говорит Хозяин.

— Не пойму я эту страну. С первого же присланного мне официального письма они грозят высылкой. Вместо того чтобы пригласить меня к чинов­нику Службы здравоохранения, они ГРОЗЯТ мне депортацией, если я не явлюсь. А теперь, едва мы успели въехать в новый дом, как они снова грозят мне несусветными карами. Людям в этой стране не хватает ума сообразить, что времена Дикого Запада давно миновали.

— Хозяин озверел, — прошептала Мисс Ку, — давай-ка спрячемся под кровать.

И дни плавно покатили за днями. Мы понемногу свыклись с грохотом поездов. Хозяин затеял жуткий скандал из-за этих грозных писем и получил извинения от местных налоговых чиновников и даже от правительства из Оттавы. В газетах даже появилась статья о том, как канадские чиновники пытаются запугать новых поселенцев! На улице потеплело, и мы с Мисс Ку могли теперь сидеть на балконе и играть в садике у дома.

Однажды утром Хозяин, как обычно, вернулся из Уокервильской поч­ты с большой пачкой писем и газет, но именно в этот день он принес очень милое письмо от миссис ОТрэди.

— Я соскучилась по ней, — сказала Ма, — хорошо бы ей приехать погостить у нас.

Хозяин немного помолчал, а потом взял да и сказал: — на была нам добрым другом. Почему бы нам не пригласить ее в гости?

Ма и Лютик онемели от изумления.

— Не иначе, как Хозяин свихнулся, — шепнула Мисс Ку, — вот до чего его довела Канада.

— Рэб, — сказал Хозяин, — напиши-ка письмо миссис ОТрэди и спроси, не хочет ли она у нас погостить. Скажи, что если она приедет в будущем месяце, то ее приезд совпадет с визитом королевы Британии. Подумать только, британская королева и миссис ОТрэди из Эйре здесь в одно время. Напиши, что королева проедет вверх по реке прямо перед нашими окнами. Напиши еще, пусть РАДИ ПИТА ответит поскорее!

Мисс Ку без всякого умысла пошутила:

— Ну, Фиф, не успели мы избавиться от мартышек, как у нас появится миссис ОТрэди.

Все мы ЛЮБИЛИ миссис ОТрэди и считали ее нашим настоящим другом. Рассмеявшись, я заметила, что Мисс Ку поставила «Ви ОТ» на одну доску с мартышками. Но Мисс Ку с ее обычной находчивостью обернула мои же слова против меня:

— Глупости, Фиф, всем, кроме тебя, понятно, что после грозы выгля­дывает солнце. Вот и миссис ОТрэди как солнышко после обезьяньей грозы.

Мартышки были настоящей грозой — с этим я совершенно согласна. Вскоре после того, как мы перебрались в Дом на Набережной, на грузовике явился Мистер Голландский Плотник и привез клетку.

— Я хочу прифести свой шена посмотреть на обезьян, та? — сказал он.

Лютик, эта обезьянья королева, разрешила ему привести жену посмот­реть на мартышек, когда они поселятся в клетке. Мистер Голландский Плот­ник и Мистер Сын Голландского Плотника втащили наверх все детали и усердно — ну, может, не СЛИШКОМ усердно — потрудились над ее сбор­кой. Потом они потерли ладони, отошли в сторонку и стали ждать платы. Уладив это дело, они ушли с заверениями, что Миссис Жена Голландского Плотника будет приглашена в этот обезьянник.

Спустя день-другой прибыли обезьяны, разумеется, в большой корзи­не. Лютик, придя от них в совершенный восторг, неосторожно приоткрыла крышку.

— ОУ! — завопила Мисс Ку. — НЫРЯЙ ПОД КРОВАТЬ, ФИФ, ДИКИЕ МАРТЫШКИ ВЫРВАЛИСЬ НА СВОБОДУ!

Мы нырнули под кровать, чтобы не угодить кому-нибудь под ноги во время ловли мартышек. А Хозяин, Ма и Лютик гонялись за ними по комна­там, захлопывая все окна и двери. Некоторое время царил полный бедлам. Казалось, по дому носятся целые орды обезьян.

Мисс Ку сказала:

— Я сяду поближе к стене, Фиф, а если какая-нибудь мартышка в тебя вцепится, я тебя схвачу и оттащу назад.

Наконец сначала одну мартышку поймали и водворили в клетку, а немного погодя, с немалыми усилиями, — и вторую. Вся семья в полном изнеможении плюхнулась на стулья, отирая вспотевшие лица. Вскоре Лю­тик поднялась с места, сформировала из себя единоличный Санитарный Корпус и взялась убирать в изобилии оставленные по всему дому следы обезьяньего пребывания.

Как мудро заметила Мисс Ку:

— Боже ты мой! Как я рада, что эти твари не летают, Фиф!

Хозяин и Ма тоже принялись расставлять все по местам и помогать приводить дом в дообезьянье состояние.

Эксперимент с мартышками окончился полным провалом. Гвалт, вонь, общий переполох, который умудрялись производить эти твари, — все это было чересчур. И к человеку по имени Хедци полетела отчаянная мольба.

— Да, — согласился он, — эти дикие мартышки из джунглей Южной Америки не вполне подходят для жизни в обычных домах. Их место в зоопарках.

Он пообещал забрать обезьян и дать нам вместо них ручную, воспитан­ную в неволе и более подходящую для домашних условий. Но бледная от потрясений Семья единодушно заявила: НЕТ! Пусть только заберут этих и клетку в придачу. Так обе мартышки и одна специально сделанная для них клетка отправились обратно.

Теперь мы с Мисс Ку гораздо увереннее разгуливали по дому, не ожидая всякий раз, что мартышки удерут из клетки. Когда вонь выветрилась, а пол на веранде несколько раз был тщательно вымыт, мы стали проводить там много времени. Это было очень славное местечко, где солнце грело нас по утрам и куда доносился аромат цветов и разных растений из соседних пали­садников. Мы много смеялись над мартышками, но это уже потом, когда все было позади.

Наша радость от того, что мартышки убрались из дома, только увели­чилась с получением письма от миссис ОТрэди. Да, она приедет, говорилось в нем, ее Муж очень рад такой возможности для нее повидать мир.

— А кто он такой? — шепнула я Мисс Ку.

— Он был очень важной персоной, — прошептала она в ответ. — Он когда-то был Голосом Корабля и говорил так, что его слышали повсюду на свете. Тогда его звали Спаркс.

Немного подумав, Мисс Ку добавила:

— Думаю, он имел какое-то отношение к радио. Да, должно быть так и есть, он ведь теперь ведает всем электричеством Дублина. Ну да, все схо­дится!

— А есть у них семья, Мисс Ку? — поинтересовалась я.

— Ну, конечно, — ответила она, — у них есть человеческий котенок по имени Дорис, она тоже приедет. И есть еще мистер Сэмюэл Пес, который присматривает за домом. Он почти такой же старый, как ты, Фиф.

Недели шли за неделями. Однажды утром Хозяин позвал нас с Мисс Ку и сказал:

— Так вот, киски, следующая неделя будет очень суетливой и шумной. В Виндзор приедет королева Британии, будут оркестры и фейерверки. А сегодня приезжают миссис ОТрэди и Дорис. Ты, Ку, присмотри-ка за Фиф. Я назначаю тебя ответственной за ее безопасность.

— Ладно, Хозяин, ладно! — сказала Мисс Ку. — Я и так всегда за ней присматриваю, как за пра-прабабушкой.

И начались бесконечные приготовления. Ма и Лютик натерли все полы несметным количеством липучей мазилки, а Хозяин и мы, кошки, изо всех сил старались не попадаться им под руку, чтобы нас не вымели из дома.

— Давай-ка уйдем на чердак, — сказала Мисс Ку наконец. — Из-за этих женщин с их суетой в этом доме становится опасно жить.

Стояла ужасная жара. Нам с Мисс Ку даже дышать было трудно. Какой холодной была наша первая канадская зима, таким же на удивление жарким оказалось и лето. Как сказала Мисс Ку:

— Бог ты мой! Ты сейчас ничего сырого и не съешь, Фиф, все в такую погоду получается вареным.

Днем раньше Ма отправилась в Монреаль, чтобы вылететь обратно вместе с миссис ОТрэди. Примерно в час пополудни «Дня Приезда» Хозяин сел за руль большой машины и выехал в аэропорт Виндзора. Лютик хлопо­тала по дому, как пчелка, и все поглядывала в окно. Мисс Ку сказала, что смотреть пока не на что. Вот через несколько дней будут процессии, оркес­тры, полеты аэропланов.

— Не для миссис ОТрэди, разумеется, — пояснила Мисс Ку, — а для английской королевы.

А еще будут фейерверки, что, как я знала, означает много шума. Но пока что мы ожидали приезда миссис ОТрэди.

Мы с Мисс Ку слегка перекусили, чтобы подкрепить силы. Лютик все выглядывала в окно. Вдруг она воскликнула:

— А, вот и они! — Это она сказала, разумеется, по-английски, — ведь по-кошачьи она не умеет, — и побежала вниз по ступенькам открывать дверь.

— Отойди в сторонку, Фиф, — предупредила Мисс Ку. — Маленькие девочки бывают очень неловки. Да и ВСЕ люди тоже, — добавила она, немного подумав. — Держись ко мне поближе, а я уж позабочусь, чтобы тебя не задели.

На лестнице послышался топот, громкие голоса и смех, на пол со сту­ком поставили чемоданы.

— Бог ты мой! — шепнула Мисс Ку. — Бедная старушка «Ви ОТ» так и пышет, словно поджаренный ломтик бекона. Надеюсь, она выживет!

Наконец все поднялись наверх, и миссис ОТрэди плюхнулась на бли­жайший стул. Когда она немного пришла в себя, Ма сказала:

— Выйдем на балкон, там может быть прохладнее.

Мы всей толпой вышли на веранду и расселись там. Некоторое время разговор шел об Ирландии, то есть на тему, милую сердцу и Хозяина, и Ма. Затем разговор перешел на английскую королеву, то есть на тему, милую сердцу Лютика, но совершенно не трогавшую Хозяина.

Мисс Ку заметила:

— Если вам хочется поговорить о королевах, то лучше НАС вам коро­лев не найти!

Миссис ОТрэди чуть не таяла от жары. Наконец она ушла в нижнюю квартиру, где немного поостыла в Лучшей Воде Виндзора, и наконец верну­лась заметно посвежевшей.

Ма заказала для миссис ОТрэди и Дочки номер в очень хорошем отеле под названием «Метрополь», и после того, как они вдоволь насмотрелись на огни Детройта, Хозяин и Ма отвезли их в отель. Мисс Ку поехала показывать Хозяину дорогу. Их не было около получаса, затем Хозяин, Ма и Мисс Ку вернулись, и все мы легли спать, чтобы хорошенько отдохнуть перед завт­рашним днем.

Наутро Ма сказала:

— Мы заедем за ними после завтрака, когда отправимся за почтой. Думаю, надо будет покатать их по Виндзору, чтобы они немного познако­мились с городом.

Мы позавтракали, после чего мы с Мисс Ку помогли Хозяину одеться. Он, видите ли, очень болен, на его долю выпало немало такого, что любого другого давно свело бы в могилу. Теперь он должен помногу отдыхать и беречь себя. Мы с Мисс Ку посвятили жизни заботам о нем.

Вскоре они с Ма спустились по задней лестнице и прошли через сад в гараж. Наша домовладелица жила в Детройте, но в Виндзоре ее делами занималась ее кузина, очень приятная дама, которая всегда очень вежливо разговаривала с Мисс Ку и со мной. Всем нам она очень нравилась. Наша машина была слишком велика для гаража в этом доме, и Мисс Кузина Домовладелицы разрешила нам держать ее в своем гараже, который был очень просторным.

Да, это была очень приятная женщина, которая много с нами разгова­ривала. Помню, однажды она сказала нам, что во времена ее отца все посе­ленцы не расставались с оружием из-за реальной угрозы индейских набегов. Ее отец, говорила она, гонял свое стадо на водопой к Реке там, где теперь проложена железная дорога. У нее был еще один дом в нескольких милях от Виндзора — настоящая хижина, срубленная из ореховых бревен. Мисс Ку как-то ездила на него взглянуть, и на нее произвели огромное впечатление зверушки, жившие под ступеньками.

— Великие Кузнечики! — сказала Мисс Ку. — До чего же они ДОЛГО!

Сочтя праздное ожидание напрасной тратой времени, мы отправились на чердак, поточили там когти о деревянные брусья и хорошенько поката­лись в прохладной пыли. Забравшись на краешек крыши, Мисс Ку выгляну­ла на улицу, раскинувшуюся в сорока футах под нами.

— Приехали, — сказала она и легко спрыгнула на пол. Кубарем скатившись по лестнице, мы едва успели поприветствовать их у входа. Хозяин взял меня на руки, посадил на плечо и отнес наверх. Мисс Ку прыгала по ступенькам и звала по дороге Лютика выйти и поздороваться с гостями.

— Мы ездили смотреть на британские эсминцы, — сказал Хозяин. — Они стоят на якоре возле парка Дьепп. А потом мы поездили по городу. А теперь миссис ОТрэди хочет присесть и передохнуть от жары.

Взяв стулья, мы вышли на балкон. Миссис ОТрэди очень заинтересо­валась видом на Реку, по которой проплывали корабли со всего света. Хозя­ин принялся рассказывать о каком-то Морском пути и сказал, что потому-то здесь и ходят корабли.

Я ровно ничего из этого не поняла, да и Мисс Ку тоже, но похоже было на то, что какие-то люди выкопали глубокую канаву, чтобы позволить воде из Великих Озер быстрее течь в море. А поскольку некоторые американские города потребляли слишком много воды, то были построены шлюзы, клю­чи от которых держат у себя канадцы. Чтобы пропустить тот или иной корабль, надо сначала открыть шлюз, потом закрыть, после чего открыть другой. Все это было для Мисс Ку и меня совершенной загадкой, но Хозяин все это знал и рассказывал миссис ОТрэди, которая, похоже, все понимала.

Дни шли за днями. Семья возила миссис ОТрэди на разные экскурсии. Мне это казалось напрасной тратой времени, а Мисс Ку восклицала, завидев их из окна:

— Ты только посмотри на эту женщину, Фиф! Ну и вид!

Тем временем у нас перед домом начались суетливые приготовления — на улице развешивались украшения и устанавливались большие ящики для мусора. Маленькие катера с очень официальными людьми с ревом носились по Реке и громко кричали, чтобы показать свою важность. Потом собрались несметные толпы народу и расселись на железнодорожных путях, глядя на Реку, а огромные скопища машин запрудили всю дорогу.

Вся Семья разместилась на балконе. Хозяин много фотографировал, а в этот день даже установил на балконе трехлапую штуковину с фотоаппара­том наверху. В ней, по словам Мисс Ку, был мощный телеобъектив, кото­рым можно было сфотографировать даже детройтскую кошку.

Миссис ОТрэди возбужденно заерзала на стуле.

— Смотрите! — вдруг заволновалась она. — Вдоль всего американско­го берега выстроилась канадская конная полиция в красных мундирах! Мисс Ку только хмыкнула, а Хозяин сказал:

— Нет, миссис ОТрэди, это не конная полиция, это просто поезд, груженый окрашенными в красный цвет тракторами, которые экспортиру­ются из Канады.

По словам Мисс Ку, они действительно походили на войска в красных мундирах, так что эта невинная ошибка была вполне простительна.

Вверх по Реке плыло все больше кораблей. Гомон толпы на время стих, потом вдруг все разом заговорили, зашумели и послышались одиночные приветственные выкрики.

— Вот она, — сказала Ма, — стоит одна на кормовой палубе.

— А вот и Принц, — сказала Лютик, — ближе к центру корабля.

— У меня получился хороший снимок вертолета, — сказал Хозяин, — из него выглядывал человек и снимал плывущие под ним корабли. Хоро­ший будет снимок!

Корабли проплыли вверх по Реке, и едва скрылся из виду последний, как разом пришли в движение все машины на дороге. Толпы рассеялись, и Мисс Ку сказала, что от всего праздника осталось только полтонны мусора, И опять через реку начали сновать железнодорожные паромы, а у нас под окнами загрохотали и загудели поезда.

Еще засветло в фарватер Реки отбуксировали несколько барж и поста­вили на якорь там, где Канада переходила в Америку, а Америка — в Канаду. По-видимому, если запускать фейерверки с этой точки, то обе страны, а не одна, несли бы ответственность за возможный ущерб.

Снова собрались толпы народу, принося с собой съестное и выпивку — особенно последнее. Опять остановились все поезда, и кто-то, наверное, велел всем судам не плыть дальше. Наконец наступил Час Фейерверков. И — ничего.

Время шло, но так ничего и не происходило. Нас окликнул какой-то человек и пояснил, что что-то там упало в воду. Наконец послышалось несколько слабых хлопков, которые не напугали бы даже новорожденного котенка, и Мисс Ку заметила, что в небе появилось несколько странных вспышек.

И на том все закончилось. Хозяин и Ма сказали, что пора отвезти миссис ОТрэди в отель. Ма сказала:

— Мы возьмем такси, потому что в такой толпе не сможем вывести машину из гаража. — Она позвонила, чтобы вызвать такси, но ей ответили, что все машины застряли в дорожных заторах.

— По берегам реки скопилось больше миллиона народу, — сказали ей, — и весь транспорт совершенно парализован.

Хозяин вывел машину, и он, Ма и миссис ОТрэди нырнули в толпу. Спустя час с лишним Хозяин и Ма вернулись и сказали, что на две мили до отеля потратили целый час.

На другой день Хозяин и Ма повезли миссис ОТрэди осматривать Детройт, много ездили там по городу, а затем вернулись к нам с Мисс Ку. Миссис ОТрэди сказала, что хочет походить по магазинам, и они отправи­лись туда вместе с Ма и Лютиком, оставив нас с Мисс Ку присматривать за Хозяином.

Это была очень хлопотливая неделя, так переполненная всякими собы­тиями и зрелищами, что их хватило бы на добрых две-три недели. Не успели мы оглянуться, как самолету пришло время лететь обратно в Ирландию, в Шеннон, откуда мы когда-то улетали сами.

Хозяин и Ма отвезли миссис ОТрэди с Дочкой в аэропорт Виндзора. Мы слышали, как Ма рассказывала позднее Лютику, что они дождались отлета самолета.

И семья ОТрэди отправилась домой в Ирландию, куда мы и сами очень хотели вернуться. Хозяин всеми силами старался найти работу в Виндзоре или вообще где-нибудь в Канаде. Он готов был ради этого поехать в любой уголок страны. Но ему предлагали только тяжелый ручной труд, а это такая несуразица, что просто слов нет.

Все мы сошлись во мнении, что Канада — это ужасно некультурная страна, и с нетерпением ожидали дня, когда сможем отсюда уехать. Впро­чем, эта книга отнюдь не трактат о недостатках Канады, которых все равно хватило бы на целую библиотеку!

Теперь мы с Мисс Ку могли почаще выходить в сад, само собой не в одиночестве, потому что в округе было полно собак. Сиамские Кошки не боятся собак, но люди опасаются того, что МЫ можем сделать с собаками. О нас идет слава, что мы вскакиваем на спину нападающего пса, впиваемся в нее когтями и едем верхом, словно человек на лошади.

Людям, надо думать, позволено ранить бока лошади острыми шпора­ми, зато, когда мы, защищая себя, запускаем когти в собачью спину, НАС называют «свирепыми».

Стояла очень приятная пополуденная пора; мы сидели рядышком под креслом Хозяина — он человек очень большой, весу в нем двести двадцать пять фунтов, и ему нужно большое кресло, — когда, гудя во всю мочь, перед нами проехало целое стадо машин. Меня это прежде никогда не тревожило, я считала, что просто таковы уж канадцы, и нечего искать в их поступках какой-либо смысл. Помню, я спросила:

— Мисс Ку, с чего бы это они подняли такой гам?

Мисс Ку была очень образованной кошкой, и будучи к тому же зрячей, имела передо мной огромное преимущество.

— Я все тебе расскажу, Фиф, — ответила она. — Там женятся челове­ческие кот и кошка, все машины разукрасили лентами, и теперь вся эта вереница едет по улице, гудя что есть силы. По мне это значит: «Осторожно! Едет компания полоумных!»

И, усевшись поудобнее, она добавила:

— А когда какой-нибудь человек умирает, и его отвозят, чтобы зако­пать в яму, все похоронные машины включают фары, а с боков у них развешаны бело-голубые флажки с надписью «похороны». Тогда все маши­ны уступают им дорогу, и они не останавливаются перед светофорами.

— Это КРАЙНЕ интересно, Мисс Ку, КРАЙНЕ интересно, — ответи­ла я.

Мисс Ку пожевала немного травинку и заметила:

— Я вообще многое могла бы порассказать тебе о Канаде. Здесь, напри­мер, если человек умирает, то его тело отвозят в Похоронный Дом, приводят его в порядок —у них это называется бальзамированием, — разрисовы­вают красками лицо и выставляют напоказ в гробах или в ларцах, как их здесь называют. Потом созывается вечеринка, чтобы отдать ему «последние почести». Иногда тело в гробу чуть ли не сидит. Хозяин говорит, что все эти Похоронные Дома — самый прибыльный на свете бизнес. А еще, когда какая-нибудь пара женится, то друзья устраивают им дождь. Мисс Ку умолкла и рассмеялась.

— Когда я в первый раз об этом услышала, Фиф, — улыбнулась она, — я подумала, что друзья поливают их из душа в ванной. А они, оказывается, осыпают их дождем подарков. В основном, это либо вещи, которые им совершенно не нужны, либо то, что дарят ВСЕ. Ну что невесте делать с полдесятком кофемолок?

Она вздохнула.

— Словом, сумасшедшая это страна, да и только. Взять тех же детей. С этих милых крошек волоску не дадут упасть, голоса на них не повысят, специальные стражи помогают им переходить улицу. Обращаются с ними так, словно у них своих мозгов нет, что, в общем-то, так и есть, но все дело в том, что, едва закончив школу, они оказываются предоставленными са­мим себе. Никто больше о них не заботится. Здесь, Фиф, царит какой-то нездоровый культ Человеческих Котят. Они всегда и во всем правы. Что плохо для них, Фиф, то плохо для всей страны. А им бы нужна прежде всего дисциплина, потому что, повзрослев, они станут преступниками из-за того, что в детстве с ними обращались слишком мягко. Дети здесь настоящие инвалиды, ничтожества, БА!

Тут я сочувственно кивнула. Мисс Ку была совершенно права. Начни только потакать котенку, и из него непременно вырастет вечно всем недо­вольный кот.

Хозяин встал:

— Вы, киски, побудьте здесь еще немного, если хотите, — сказал он, — а я поднимусь наверх и принесу фотоаппарат. Я хочу сфотографировать эти розы.

Хозяин был страстным фотолюбителем, и у него была замечательная коллекция цветных слайдов. Он ушел наверх за своим японским фотоаппа­ратом.

— Кис-кис! — зашептал нам Кот С Той Стороны Улицы. — Кис-кис! Чего я тебе скажу, Леди Ку’эй, подойди-ка к забору!

Мисс Ку поднялась и неспешно подошла к сетчатой садовой ограде. Они с Котом С Той Стороны Улицы немного пошептались, после чего Мисс Ку вернулась на место и уселась рядом.

— Он только хотел ознакомить меня с новейшим американским слен­гом, — сказала она, — ничего особенного.

Хозяин вернулся с камерой, чтобы снимать цветы. Мы с Мисс Ку тут же залезли в кусты, потому что ТЕРПЕТЬ НЕ МОЖЕМ, когда нас фотографируют. А еще мы терпеть не можем, когда на нас таращатся любопытные зеваки. Мисс Ку надолго запомнила одну глупую канадку, которая, высунув нос из окна автомашины, сказала:

— А это что такое, ОБЕЗЬЯНА?

С тех пор при каждом воспоминании об этом бедняжка Мисс Ку при­ходила в ярость!

Стоял субботний вечер, на улице было полно народу. Немного поодаль в Доме Выпивок шумела какая-то вечеринка. Мимо с ревом проносились автомашины, снизу доносилась громкая болтовня и споры мужчин, пытав­шихся сторговаться с девицами, которые разгуливали по улице.

Мы отправились спать. Лютик ушла к себе в боковую комнату, увешан­ную фотоснимками мартышек, человеческих котят и статуи бульдога по имени Честер. У Ма и Мисс Ку была уютная комната с окнами на улицу, а мы с Хозяином спали в комнате, которая тоже смотрела окнами на Детройт и на Реку. Вскоре я услышала, как Хозяин щелкнул выключателем и под ним тяжело скрипнула кровать.

Я еще немного посидела на широком подоконнике, прислушиваясь к звукам беспокойной ночи и размышляя. О чем я думала? Ну, я сравнивала свою тяжелую прошлую жизнь с такой славной настоящей, думала о том, что, как и обещало Старое дерево, теперь я Дома, меня любят, и я живу в покое и довольстве. Теперь, когда я знала, что могу делать что вздумается или разгуливать по дому где захочу, я особенно старалась не сделать ничего, что могло бы обидеть даже Мадам Дипломат в далекой Франции.

Я хорошо помнила девиз Хозяина: «Поступай с другими так, как хо­чешь, чтобы поступали с тобой». Меня охватило теплое сияние счастья. Хозяин дышал тихо, и я прошлась по его кровати, чтобы убедиться, что все в порядке. Потом я свернулась клубочком у него в ногах и уснула.

Внезапно, как от резкого толчка, я проснулась и насторожилась. Стояла ночная тишь, только слышно было едва уловимое поскрипывание. Мышь? Я прислушалась. Скрип не умолкал. Потом послышался приглушенный треск ломающегося дерева. Я быстро и бесшумно спрыгнула с кровати и, крадучись, вышла из комнаты поискать Мисс Ку. Та тоже вышла из своей комнаты и зашептала:

— Слышь, чего я те скажу, хошь верь — хошь не верь! Я этому научи­лась у Кота С Той Стороны Улицы. В дом забрался ГРАБИТЕЛЬ. Может, нам сойти вниз и вцепиться ему когтями в глотку?

Я задумалась. Вообще-то сиамские кошки так и делают, когда что-ни­будь охраняют, но потом мне пришло в голову, что нам вроде бы полагается быть цивилизованными, и сказала:

— Нет, лучше позвать Хозяина, Мисс Ку.

— Ох, ну конечно же! — воскликнула она. — Уж он-то отдубасит его по первое число.

Тут я прыгнула на кровать и тихонько тронула лапой плечо Хозяина. Он протянул руку и почесал мне подбородок.

— Что случилось, Фиф? — спросил он.

Мисс Ку тоже вспрыгнула на постель и уселась у него на груди.

— Эй, Хозяин, в дом ломится ГРАБИТЕЛЬ. Задай-ка ему жару!

С минуту прислушавшись, Хозяин молча надел халат и шлепанцы. Захватив мощный электрический фонарь, стоявший у кровати, он, краду­чись, начал спускаться по лестнице. Мисс Ку и я неотступно следовали за ним. Из своей комнаты вышла и Лютик.

— Что тут происходит? — спросила она.

— Шшшш! Грабители, — ответил Хозяин, спускаясь по лестнице. Скрип внизу прекратился.

— ВОТ ОН! — заорала Мисс Ку.

Я услышала топот чьих-то шагов и стук садовой калитки. К этому моменту к Хозяину присоединились Ма и Лютик. Все вместе мы спустились в нижнюю квартиру. В распахнутое настежь окно дул сильный сквозняк.

— Ах вы Чучела Лупоглазые! — воскликнула пораженная Мисс Ку. — Этот тип выбил оконную раму!

Хозяин оделся и вышел, чтобы прибить гвоздями сломанный переплет. В полицию мы обращаться не стали. Однажды компания подростков ста­щила нашу садовую калитку. Ма позвонила в полицию, и когда наконец явился полицейский, он сказал:

— Да вам еще повезло, что они крышу с вашего дома не сняли.

Сиамские кошки наделены сильным чувством ответственности. В Ти­бете мы охраняем Храмы и тех, кого мы любим, пусть даже ценой собствен­ной жизни. Вот еще одна наша легенда.

Много веков назад жил старец, бывший Хранителем Природы в Древнем Монастыре далеко-далеко на Востоке. Он жил в лесных дебрях, разделяя свой приют в пещере с маленькой Сиамской Кошечкой, которая повида­ла на своем веку немало невзгод. Старый Хранитель, которого все почи­тали как Святого, и Сиамская Кошечка ходили вместе по лесным тропам, причем она всегда почтительно шагала позади. Вместе они отыскивали лесных зверей — больных или голодных, — принося утешение раненым и помогая тем, у кого были сломаны лапы.

Однажды ночью старый Хранитель, который, в сущности, был монахом, прилег на свою постель из листьев, утомившись трудами дня. Старая Кошечка свернулась в клубок рядом. Вскоре они уже спали глубоким сном, не страшась никакой опасности, ибо были друзьями всему лесному зверью. Даже дикий кабан и тигр почитали и любили Хранителя и его Кошку.

В самый глухой ночной час в пещеру вползла ядовитая змея, неся с собой смерть. Преисполненная лютой злобы, какая свойственна только ядовитым змеям, она скользнула на сухие листья, где спал Монах, и вот-вот была готова вонзить в него ядовитые клыки. Но Кошка, мгновенно вскочив на лапы, прыгнула змее на шею, отвлекая ее внимание от прос­нувшегося Хранителя. Сражение было долгим и яростным, змея, извива­ясь, металась по всей пещере. Наконец, теряя последние силы, Кошка перегрызла ей позвоночник, и вскоре змея вытянулась на земле замертво. Старый Монах осторожно высвободил Кошку из страшных витков зме­иного туловища и, взяв ее на руки, сказал:

— Маленькая Кошечка, давным-давно ты и твое племя охраняете нас и наши Храмы. Отныне тебе всегда найдется место в доме, у очага и в сердце человека. Наши судьбы отныне будут накрепко связаны.

Обо всем этом я думала, когда мы расходились по комнатам и уклады­вались спать. Хозяин ласково потрепал меня за ушко, повернулся на другой бок и уснул.

Глава 11