Тибетский лама

Глава 7

ТУК-ТУК! — сказала Мисс Ку, заглядывая между плечами Хозяина и Пилота. — ТУК-ТУК-ТУК! Нам нужны парашюты, Фиф! СТРЕЛКА ТОПЛИВНОГО УКАЗАТЕЛЯ УЖЕ НА НУЛЕ! Развернувшись к Пилоту, Хозяин спросил:

— С индикатором топлива все в порядке?

— Закончился бензин, — спокойно ответил Пилот. — Но мы всегда успеем совершить посадку.

Под маленькими крыльями нашего самолетика простирались засне­женные вершины горной гряды Аллегени, что в Пенсильвании. Мурашки забегали у меня по спине от ужаса, когда Мисс Ку рассказала мне о глубоких расселинах и острых, как бритва, пиках, жаждавших слизнуть наш самолет с небес. Сверившись с картой, Пилот немного изменил курс.

— Ой, Мисс Ку! — в ужасе воскликнула я. — Мы ПАДАЕМ!

— Фу, угомони свои глупые страхи, — невозмутимо ответила Мисс Ку. — Сейчас мы приземлимся и возьмем немного бензина, прямо впереди у нас маленький аэродром. Так что просто вцепись когтями в корзинку и ДЕРЖИСЬ!

— БУМ! — начал вдруг самолет. — БУМ, бум!

Вначале мы коснулись земли немного сбоку, чиркнув по снегу, затем покатились по полосе аэродрома. Затормозив, Пилот остановил самолет и, открыв дверцу, спрыгнул. В кабину ворвался холодный воздух. Попрыгав на снегу, он крикнул женщине, стоявшей у заправки:

— Полный бак! — и помчался к ближайшему Заведению с Удобствами.

Даже не взглянув на нас, женщина подошла к самолету и налила в крылья самолета много бензина. Аэродром был весь укутан снегом; белое одеяло покрывало строения и взлетно-посадочные полосы. Мисс Ку описа­ла мне множество маленьких самолетов, жавшихся к земле в ожидании хозяина, который выпустит их полетать на воле. Снег укрывал горы вокруг аэродрома, чьи опасные склоны поджидали неосторожные жертвы.

Не надевая пальто, Хозяин ступил на снежное покрывало.

— Осторожно! — крикнула я ему. — Ты простудишься!

— Не глупи, Фиф, — сказала мне Мисс Ку. — На самом деле морозная погода для Хозяина все равно что жара — он к ней привык. В Тибете, откуда он родом, стоит такой мороз, что даже произнесенные слова замерзают и падают на землю!

Моторы снова взревели, и мы двинулись по изрытому снегу. Контроль-Ной вышки в таком захолустье не было, так что пилот, прогрев двигатели, поддал газу, и самолет помчался по заснеженной полосе. Уже в воздухе он очертил круг над маленьким аэродромом, набирая достаточную высоту, а затем через горы направился в сторону Кливленда. Теперь мы уже настоль­ко привыкли к тарахтению моторов, что больше не замечали их.

Мы летели, иногда мягко подымаясь и опускаясь в воздушных вихрях; мы бесконечно летели в закат. Под левым крылом промелькнули дымки Питтсбурга, и впереди в легкой дымке виднелся Кливленд.

— Мы пролетим над Кливлендом, — сообщил Пилот, — и пересечем озеро Эри в районе Сендаски. Если что-нибудь случится с двигателями, под нами будут три острова.

Самолет все гудел, и два его двигателя пели одну и ту же монотонную песню, да пилот периодически притрагивался к рычагам управления. От долгого полета мы почувствовали, что отсидели все, что только можно. Когда самолет внезапно вильнул вправо, я как-то неудобно повернулась.

— Великие Прыгающие Коты! — воскликнула Мисс Ку. — По-моему, кто-то раздразнил холодильник и тот забросал все вокруг кубиками льда! Испуганно съежившись, она продолжила:

— На самом деле это, конечно, не кубики льда, но с такой высоты они смотрятся очень похоже. Все озеро заморожено, и по его поверхности повсюду высятся горы льда. Отсюда они действительно смотрятся, как разбросанные ледяные кубики, — повторила она уже автоматически.

Под нами топорщился лед; любая полоска чистой воды моментально одевалась в твердый ледяной панцирь. Эта зима, сообщил нам Пилот, нео­бычайно холодная, а прогноз предсказывает еще большее усиление холодов.

— Остров Пили, — сказал нам Пилот, — а это значит, что мы как раз находимся над серединой Озера. Дальше мы пролетим над Кингсвиллом и оттуда — в Виндзор.

Теперь самолет немного потряхивало: лед сильно охлаждал окружаю­щий воздух и это вызывало небольшие завихрения. Я совсем устала и про­голодалась, и меня не покидало ощущение, что так я путешествую уже вечность. Тут я подумала о Хозяине; ведь он был безнадежно болен и стар. Но ведь ОН крепился, значит должна была крепиться и я. Распрямив плечи, я уселась поустойчивее — и почувствовала себя лучше!

— Через пять минут мы приземлимся в аэропорту Виндзора, — сказал Пилот.

— О! — пропищала Мисс Ку, вне себя от возбуждения. — Я вижу небоскребы Детройта!

Самолет наклонился и помчался к земле. Моторы запели по-другому, затем мы выровнялись и, легонько шаркнув по покрытой снегом взлетно-посадочной полосе, приземлились в Канаде. Мягко прокатившись, самолет свернул направо.

— ВЛЕВО! ВЛЕВО! — закричал Хозяин, который отлично знал этот аэропорт. — Это старый аэропорт, им больше не пользуются. Вам нужно повернуть к Новому.

Как раз в этот момент отозвалась Контрольная Вышка: ее служащие по радио подтвердили Пилоту слова Хозяина. Прибавив обороты правому дви­гателю, Пилот развернул самолет и, проехав с четверть мили, включил тормоза и заглушил моторы.

Мгновение мы сидели неподвижно. Мы чувствовали себя такими раз­битыми, что сомневались в возможности выбраться наружу. Мисс Ку про­шептала мне:

— Тут все такое же белое, как и верхушка на рождественском торте. Откуда же это все взялось?

Толкнув дверцу, Пилот начал выбираться из самолета. Неожиданно где-то рядом загрохотал мощный грубый голос:

— Эй! Откуда вас принесло, парни?

Суровый голос мужчины испугал меня, и я подумала: куда, интересно, мы попали? Теперь я знаю, что здесь все разговаривают так грубо. Хозяин говорит, что они считают, будто до сих пор находятся на Диком Западе, где вежливость и культурность всегда считались слюнтяйством.

Хозяин ответил, что мы Иммигранты и все наши документы в порядке. Мужчина прокричал:

— Вы опоздали, Служба Иммиграции закрыта, — и, развернувшись, ушел в здание  аэропорта.

Медленно, разминаясь, мы выбрались из самолета и направились к двери с надписью «Таможня Канады». Войдя, мы очутились в большом и пустом зале. Я это поняла, услышав эхо, раздававшееся там от наших шагов. Мы подошли к конторке, за которой сидел человек.

— Вы прибыли слишком поздно, — сказал он, — и потом, вы не предупредили нас, что собираетесь прилететь. Сейчас представителя Служ­бы Иммиграции здесь уже нет, а я не прикоснусь к вашему барахлу, пока вы не оформите все документы.

— Вас уведомляли, — возразил Пилот. — Вчера мы сообщили вам об этом из аэропорта Ла-Гуардия в Нью-Йорке. А что теперь делать мне? Ведь мне надо возвращаться назад. Слушайте, подпишите эту бумагу. В ней лишь подтверждается, что я довез людей до канадской таможни.

Таможенник вздохнул так тяжело, что форма на нем затрещала и натя­нулась.

— Вообще-то я не должен этого делать, — сказал он, — потому что через пару минут моя смена заканчивается. Ну да ладно…

Он нацарапал своей ручкой что-то на бумаге, Пилот пробормотал ему слова благодарности и, бросив нам: «ока, ребята!», навсегда исчез из нашей жизни. Скоро гудение его самолета промчалось по полю и растаяло где-то в вышине.

Открылась и закрылась дверь. В нашу сторону затопали тяжелые шаги.

— Эй, — с облегчением произнес таможенник, — эти парни говорят, что они Иммигранты. Что будем с ними делать? Уже поздно — хотя теперь это уже ТВОЯ проблема, моя смена только что закончилась.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел. Человек, вызвав­ший вздох облегчения у Таможенника, говорил с добрым старым ирланд­ским акцентом:

— Безусловно, мы поможем вам пройти формальности. Сейчас я позо­ву представителя Службы Иммиграции.

Повернувшись к телефону, он вскоре объяснял кому-то, какие «проб­лемы» свалились на него. Затем, повернувшись к нам, он сообщил:

— Служащий сейчас придет. Я не могу притрагиваться к вашим вещам, пока он не оформит вас в качестве Иммигрантов, прибывших на постоян­ное место жительства. Сначала они, потом придете ко мне на таможню. Что у вас там? — спросил он.

— Две Сиамские Кошки, — ответил Хозяин. — Вот бумаги, подтверж­дающие, что они находятся в добром здравии.

Вздохнув, человек вновь потянулся к телефону.

— … да, две кошки. Сиамские. Да, я посмотрел их бумаги. Да, я лишь подумал, что вы, может быть, захотите осмотреть их. Нет? Отлично! — Он вновь развернулся к нам. — С кошками проблем нет. Теперь нужно дож­даться, как будет с вами.

Захихикав, Мисс Ку шепнула мне:

— МЫ прошли, Фиф! А вот Семья осталась!

Мы ждали, ждали… Нам показалось, что за это время можно было слетать обратно. Аэропорт был ужасно скучным; ни один звук не нарушал тишины. Я почувствовала, что Хозяину становится все хуже. Ма беспокойно бродила туда-сюда, а Лютик дышала так, как будто находится на пределе истощения и вот-вот уснет. Где-то хлопнула дверь.

— А! — произнес Таможенник. — Вот и они.

В коридоре послышались шаги двух людей. Ближе, ближе…

— Эти люди говорят, что они — Иммигранты, — сказал Таможен­ник. — Я позвал вас, потому что я не могу заниматься их кладью, пока они не прошли через вашу службу. Санитарная служба проверила кошек, с ними все в порядке.

Представитель Службы Иммиграции оказался милым старичком; од­нако, казалось, он совершенно не ориентировался в здании Аэропорта и не имел ни малейшего представления о том, куда ему следовало нас вести. Он продолжил задавать Таможеннику вопросы, а потом нерешительно про­изнес:

— Пройдемте сюда, — и двинулся к маленькой боковой комнатке. — Прежде чем мы начнем, нужно найти все Формы и прочее, — бормотал он про себя, беспомощно тыкаясь в закрытые ящики столов. — Подождите здесь, — наконец сказал он. — Мне необходимо найти кое-какие ключи. —

Он вышел и вскоре вернулся с Таможенником. Они вместе стали пытаться открыть столы и двери шкафов, что-то бормоча про себя, когда натыкались на очередной замок. Затем оба вышли, и мы вновь погрузились в долгое ожидание.

— Я их нашел! Я нашел ключи! — с неописуемым триумфом сообщил нам представитель Иммиграционной Службы. — ТЕПЕРЬ уже недолго.

Несколько минут он пробовал один ключ за другим, с каждым разом хмурясь все больше, но ни один из ключей не подошел. Тогда он вновь призвал на помощь Таможенника, и они уже вдвоем начали осаду непокор­ного стола.

— Ты тяни наверх, — сказал представитель Иммиграционной Служ­бы, — а я потяну вниз. Если мы сможем просунуть эту штуковину в щель, нам удастся открыть это.

Их покряхтывание и ворчание звучали как колыбельная, и мы едва не заснули; но тут раздался треск дерева и звук от падения на пол одного или двух шурупов из развороченного замка. Пауза длилась мгновение, затем представитель Иммиграционной Службы сдавленно пробормотал:

— Да этот ***** стол пустой!

И вновь они принялись бродить по комнате, наугад дергая и расшаты­вая ящики столов и шкафы. Лишь ЗНАЧИТЕЛЬНО позже представитель Иммиграционной Службы воскликнул:

— Ага! ВОТ ВЫ ГДЕ!

Послышалось шуршание бумаги, тихое бормотание, а затем невнят­ный голос:

— Ну, формы у нас есть — НО ГДЕ ЖЕ ПЕЧАТИ?

И вновь поиски, и вновь бормотание и долгое ожидание. Мисс Ку и я потихоньку вздремнули и проснулись, лишь ощутив, что наши корзинки подняли.

— Теперь идите в Таможню, то есть туда, откуда вы пришли, — сказал Представитель. И мы поплелись обратно в Зал.

— Ну как, все в порядке? — спросил Таможенник, проверяя наши бумаги, на которых теперь стоял штамп «Иммигрант, приехавший на пос­тоянное место жительства».

Хозяин устало поднял чемоданы и поставил их на стойку; открыв зам­ки, он предоставил содержимое к осмотру. Таможенник методично прове­рял перечень ввозимых предметов с имеющимся в чемоданах.

— Все в порядке, — наконец сказал он. — Вы можете идти.

Когда мы вышли из здания аэропорта, вокруг толстым слоем лежал снег. Здешний уборщик заверил нас, что «давненько не было такой холод­ной зимы». Наши вещи были быстро уложены в поджидавшую машину. Ма, Лютик, Мисс Ку и я забрались на заднее сиденье, а Хозяин сел рядом с водителем. Дорога была скользкой. Водитель, казалось, весьма слабо предс­тавлял, куда мы едем, и постоянно бормотал:

— А теперь повернем сюда — нет, это должно быть дальше; ох, нет, это все же здесь.

Ехать было очень неудобно и долго, так что нам дорога показалась столь же длинной, как и перелет.

— Вот, — наконец сказал водитель, — это ваш дом.

Мы выбрались из машины и внесли вещи внутрь. Мисс Ку и я были слишком измотаны, чтобы провести тщательную инспекцию дома, поэтому мы лишь побродили немного, пытаясь определить наиболее важные места. Лишь только Хозяин поднял меня на свою кровать, как я тут же уснула.

С наступлением утра пришла Мисс Ку. Она разбудила меня словами:

— Эй, вставай, старая ленивая негодница! У нас уйма работы, так что иди за мной, а я буду рассказывать тебе обо всем.

Спрыгнув с кровати, я была вынуждена хорошенько почесаться, чтобы полностью проснуться; затем я последовала за Мисс Ку.

— Здесь мы едим, — сказала она, — а вот — Заведение с удобствами. Здесь находится стена, об которую ты могла бы расколотить свои мозги, если бы они у тебя были. Эй, запоминай хорошенько, дважды я повторять не буду!

Затем она продолжила:

— Тут дверь, которая ведет к маленькому саду, в конце которого распо­ложен гараж, а за ним начинается дорога.

Проведя меня по всему дому, она запрыгнула на подоконник в спальне Хозяина.

— Господи, Фиф! — воскликнула она. — Снаружи есть солнечная веранда, за нею большой луг, а там и до моря рукой подать. Море все замерзло.

— Не будь такой глупой, Ку, — сказал Хозяин, усаживая меня себе на плечо. — Пойдем, — и направился к двери.

Открыв дверь, он вынес меня первую, но Мисс Ку тут же шмыгнула вперед, чтобы выскочить первой.

— Это не море, — сказал Хозяин. — Это — озеро Септ-Клер. Когда потеплеет, вы сможете выходить на улицу и играть в траве.

Дом был весьма странным; на потолке каждой из нижних комнат была вентиляционная решетка, пропускавшая теплый воздух в комнаты наверху. Мисс Ку ЛЮБИЛА сидеть на такой решетке в спальне наверху, наблюдая, что творится на кухне. Во-первых, она получала больше тепла, поднимав­шегося от кухонной печки; во-вторых, ее очень привлекала возможность знать обо всем, что творится на кухне, наблюдать за приходящими торгов­цами и подслушивать, что говорят в спальне у Хозяина.

Через несколько дней после нашего приезда в Канаду наступило Рож­дество. Праздники прошли тихо: здесь мы ни с кем не были знакомы, так что на протяжении дней, которые для других были «праздничными», мы не увидели ни одной живой души и ни с кем не пообщались. Погода была противная: постоянные снегопады. Поверхность Озера представляла собой один плотный слой льда, по которому носились буеры.

И я невольно вспомнила другое время и другие Рождественские празд­ники. Мадам Дипломат была ревностной католичкой, для которой «Сайта Ноэль» был немаловажным событием. Я вспомнила, как на ПРОШЛОЕ Рождество меня закрыли в старом темном чулане; там же прошел для меня и следующий день праздника — развлекаясь, все просто забыли обо мне. ЭТО Рождество для меня было действительно самым счастливым, посколь­ку, оглядываясь на свою прошлую жизнь, я знала, что теперь я действитель­но нужна и никогда больше не буду одинока, забыта или голодна.

Во времена мадам Дипломат меня старались упрятать в каморку на возможно больший срок. Теперь же, даже если меня нет всего несколько минут, кто-нибудь обязательно забеспокоится: «Где это Фиф? С ней все в порядке?», и будут организованы немедленные поиски. Теперь я поняла, насколько я нужна, так что я стараюсь держаться на виду или показываться, как только прозвучит мое имя.

Кормят нас тоже регулярно: Хозяин говорит, что я ем один раз в день, но зато целый день напролет! Он никогда не верил в то, что животных следует кормить раз в сутки, полагая, что у нас хватит разума остановиться, когда будет достаточно. Поэтому у нас с Мисс Ку в любое время есть еда и питье.

Прошли рождественские праздники, и мы стали все больше ощущать, что снятый нами дом расположен весьма далеко от магазина. Мимо нас не проезжал ни один автобус, а сам город находился приблизительно в пятнад­цати милях. Единственным способом добраться куда-нибудь было такси. Конечно, к нам приходили торговцы, предлагая молоко, хлеб и мясо; но настоящего ВЫБОРА не было. Тогда Хозяин решил купить машину.

— Сначала мы возьмем подержанную, — сказал он, — а затем, когда привыкнем к этим сумасшедшим канадским водителям, возьмем что-ни­будь получше. — Едва ли не больше всего Хозяина удивляло практически полное отсутствие вежливости среди водителей. Он часто повторял, что американцы, вероятнее всего, являются наихудшими водителями в мире, а в этом смысле канадцы вряд ли уступят кому-нибудь свое второе место. Хозяин наверняка неплохо разбирался в этом — ведь он водил машину по дорогам почти шестидесяти стран.

Такси подъехало к двери, и водитель крикнул, известив о своем при­бытии. Хозяин вышел. Мисс Ку закричала ему вслед:

— Хозяин! Не позволяй им обмануть тебя и возьми хорошую машину! Я услышала, как хлопнула дверца автомобиля, и машина покатила по Дороге.

— Надеюсь, что он возьмет хороший автомобиль, — сказала Мисс Ку. — Я так ЛЮБЛЮ водить машину, что просто не могу дождаться, когда Мы выедем на своей.

И это было правдой: Мисс Ку была способна лихачить где угодно и в любое время. Она обожала скорость. Лично мне поездки на машине не нравились, во всяком случае, если скорость превышала двадцать миль в час. Какая радость от скорости, если глаза ничего не видят! А Мисс Ку предпо­читает мчаться по шоссе на максимальной разрешенной полицией ско­рости.

Утро медленно тянулось; мы, кошки, скучали без Хозяина и Ма. Нео­жиданно уши Мисс Ку встали торчком.

— Они едут, Фиф, — сказала она.

Прислушавшись, я услышала этот звук. К сожалению, оказалось, что это было лишь такси. Лютик сбежала по ступенькам и поспешила к двери. Мисс Ку вскочила на подоконник и тут же издала возглас разочарования.

— Они вернулись на такси, значит, никакой машины они не купили! — раздраженно произнесла она.

Лютик открыла им двери:

—    Ну? Как там дела?

К ней присоединились вопли Мисс Ку:

— НУ ЖЕ! ДАВАЙТЕ, раскалывайтесь! Что случилось?

— Понимаете, — сказал Хозяин, — мы увидели автомобиль, который нам показался вполне подходящим. Это был старый «Монарх». Компания пришлет нам его сюда, чтобы в течение дня мы могли его опробовать. Если машина нам понравится, мы заплатим деньги и оставим ее себе.

Развернувшись, Мисс Ку стрелой помчалась вверх по лестнице, задрав хвост от радости.

— Я пойду наверх и буду смотреть через окно ванной, — прокричала она нам сверху.

Затем Хозяин и Ма рассказали нам с Лютиком о том, как все происхо­дило. Мы только собирались попить чаю, как Мисс Ку заорала:

— Едут, две машины! ЕИП-ГИП УРА!

Я услышала, как она исполняет маленький танец радости в комнате наверху. Хозяин и Ма вышли на улицу, а Мисс Ку просто была вне себя от возбуждения: она носилась как угорелая, будто кошка, у которой только что отняли ее котят.

— Так-так! — выдохнула она. — Что же они МОГУТ делать там? Не выдержала искушения и Лютик: накинув свое самое теплое пальто, она выскользнула из дому. Вдруг Мисс Ку издала душераздирающий вопль:

— Я вижу ее, Фиф! Она такая зеленая и большая, как автобус!

Семья зашла в дом как раз вовремя, чтобы спасти Мисс Ку, которая иначе неизбежно взорвалась бы от любопытства и огорчения, что ее не пускают на улицу. Посмотрев на нее, Хозяин взял ее на руки и сказал:

— Итак, тебе хочется посмотреть машину, не так ли? А ты Фиф, не хочешь ли взглянуть?

— Нет, благодарю, — ответила я. — Лучше оставьте меня в доме — здесь безопаснее!

Тогда Хозяин с Мисс Ку на руках и Лютик (она очень хорошо укута­лась) вышли на мороз. Я услышала, как заработал двигатель. Почесав мою голову, Ма сказала:

— Теперь, Фиф, ты сможешь выезжать на прогулки. Через полчаса все вернулись. Мисс Ку просто-таки распирало от воз­буждения.

— Потрясающе! ПОТРЯСАЮЩЕ! — прокричала она мне. — Я ездила в Текумзе.

— Мисс Ку, — обратилась к ней я, — если ты не прекратишь, тебя, пожалуй, хватит удар. Почему бы не сесть спокойно рядом и не рассказать мне все по порядку? Я не могу уследить за тобой, когда ты буквально захлебываешься и сбиваешься с мысли от нетерпения.

На мгновение мне показалось, что она сейчас рассердится, однако она справилась с собой и села неподалеку от обогревателя. Ломая от волнения лапы, она торжественно начала:

— Ну вот как все было, Фиф. Старик вынес меня и посадил на заднее сиденье, а сам сел на место водителя (там для него действительно достаточ­но места — ты же знаешь, как много ему надо). Лютик села на переднее сиденье рядом с Хозяином, и он завел мотор. Ой! Чуть не забыла: машина зеленая и вся автоматическая (не знаю, что это точно значит). Кроме того, в ней достаточно места для всех нас и даже еще для двоих.

Хозяин вел машину медленно — он всегда такой законопослушный; я тут же сказала ему об этом, а он мне ответил, мол, надо подождать, пока мы не заплатим за нее. Так вот: они собираются еще поездить и сегодня же днем заплатят за нее; после этого мы сможем ездить быстро. И мы съездили в Текумзе и вернулись, вот!

Немного помолчав, она причесала кончик своего хвоста, а затем про­должила:

— Как бы я хотела, чтобы ты могла посмотреть на нее, Фиф! Ой! Я совсем забыла, что ты ничего не видишь; ну да ладно, ты сможешь располо­житься на задних сиденьях. Как же это все замечательно!

Я мысленно улыбнулась: до чего же потрясла машина нашу Мисс Ку! Я была рада, узнав, что Хозяин теперь сможет выбираться куда-нибудь хоть ненадолго.

— Фиф! — снова начала Мисс Ку. — Знаешь, машина ТЕПЛАЯ! Класс! Если захочется, в ней можно яичницу поджарить.

Пообедали быстро, и Хозяин вместе с Ма приготовились к поездке.

— Мы недолго, — сказала Ма. — Только заплатим за машину и прое­демся по магазинам. А когда вернемся, покатаем вас.

— Я не хочу никуда ехать, Мисс Ку, — предупредила я. — Мне не очень нравятся машины.

— Ты консервативная старая кошка! — возмутилась Мисс Ку. Усевшись поудобнее, она  занялась собственным туалетом: сначала уши, затем затылок, все тело и так до кончика хвоста.

— Необходимо произвести на новую машину хорошее впечатление, — пояснила она. — Иначе она меня невзлюбит и будет плохо ездить.

Хозяин и Ма вернулись на удивление быстро. Я с удовольствием услы­шала хруст оберточной бумаги: это значило, что прибыли новые запасы провизии. Со времен, когда я голодала, во мне навсегда затаился страх остаться без еды. Благоразумие подсказывало мне, что этот страх не имеет под собой никаких оснований, однако избавиться от навязчивого состояния не так-то просто.

Что бы мне ни говорило по этому поводу собственное благоразумие, у меня был еще больший навязчивый кошмар — вдруг кто-то опять подни­мет меня за загривок! Эта практика обращения с кошками настолько пороч­на, что я, пожалуй, посвящу ей несколько строк. В конце концов, если мы, кошки, не поведаем людям о своих проблемах, они даже не будут знать об их существовании!

Когда я собиралась рожать в третий раз, Пьер — наш Француз-Садовник, служивший у мадам Дипломат, неожиданно схватил меня за шерсть на шее и поднял в воздух. Боль в шейных мышцах оказалась настолько сильной, что все мои бедные малыши просто выпали из меня и разбились о камень садовой дорожки. Кроме того, я получила сильнейший психо­логический шок.

Позвали мистера Ветеринара, который был вынужден напичкать меня какими-то лекарствами, чтобы остановить кровотечение.

— Вы загубили пять моих котят, Пьер! — гневно сказала тогда мадам Дипломат. — Я вычту за это из вашего жалованья.

— Но, мадам, — взвыл Пьер. — Я был очень осторожен! Я поднял ее за загривок. Наверно, она просто очень чахлое создание — ВЕЧНО с ней что-то не так.

Мистер Ветеринар побагровел от ярости:

— Эту кошку здесь угробят! — закричал он. — НИКОГДА нельзя поднимать взрослых кошек за загривок! Только ИДИОТЫ могут так обращаться с дорогостоящими животными!

Мадам Дипломат была в ярости при мысли о том, какие потери она понесла в результате гибели моих детенышей; в то же время ситуация ее немного озадачила.

— Однако, мсье, — произнесла она, — кошки-матери всегда НОСЯТ своих котят, держа зубами за шкуру на шее. Отчего же в этом случае все не так?

— Да, конечно, мадам! — произнес мистер Ветеринар. — Но ведь мама-кошка носит таким образом своих детенышей лишь тогда, когда они нескольких дней от роду. Когда котятам лишь НЕСКОЛЬКО дней от роду, они весят так мало, что это не приносит им вреда. Взрослых же кошек следует поднимать так, чтобы их вес равномерно распределялся на грудь и задние лапки, иначе животное получит внутренние повреждения.

Может быть, я действительно глупая старая кошка, но я боюсь, когда меня берет на руки кто-либо, кроме членов моей Семьи. Хозяин НИКОГДА НЕ ПОЗВОЛИТ незнакомцу взять меня на руки, так о чем же я беспокоюсь? Он берет меня так, как никто, а именно — правильно. Он подкладывает левую ладонь под мою грудь между передними лапами, там, где они соеди­няются с телом. Правой рукой он поддерживает наружную часть моих бедер, либо позволяет мне стоять задними лапками на его ладони.

Если вы держите нервную или отличающуюся странным поведением кошку, всегда придерживайте правой рукой ее бедра снаружи — тогда она не поцарапает вас и не выскользнет из рук. Это — наиболее безболезненный для кошки способ держать ее на руках. Люди частенько говорили Хозяину: «А я всегда беру их за загривок — так рекомендуют в некоторых книжках!»

Что ж, «некоторые книжки» говорят одно, мы же — Кошки — знаем, как нам лучше; теперь это знаете также и ВЫ! Итак, ПОЖАЛУЙСТА, если вы любите нас, Кошек, и хотите избавить нас от боли и повреждений, поднимайте нас, пожалуйста, так, как описано выше. Вот лично ВАМ бы хотелось, чтобы вас подняли за затылок или за волосы? Так же и мы ОЧЕНЬ НЕ ЛЮБИМ ЭТОГО!

Не любим мы также, когда с нами начинают слащаво сюсюкать: «Ах ты, моя кисонька!» Мы понимаем ЛЮБОЙ язык при условии, что человек будет думать о том, что говорит. Обращение с нами, как с детьми, раздражает нас и делает невозможным нормальное общение. У нас есть разум, и мы знаем, как его использовать. Из всех вещей подобного рода, касающихся отноше­ний между человеком и зверем, нас больше всего изумляет глубокая уверен­ность людей в том, что мы — просто «тупые животные».

Люди настолько уверены, что кроме них не существует другой разум­ной формы жизни, так что в других мирах жизни ПРОСТО БЫТЬ НЕ МОЖЕТ! Еще бы — ведь люди считают, что именно они и есть высшая форма эволюции! Позвольте же мне сказать по этому поводу кое-что: мы не говорим ни по-английски, ни по-французски, ни по-китайски (в нормаль­ном понимании этих языков); однако мы понимаем любой из них. Мы общаемся с помощью мысли и «понимаем» других с ее же помощью.

Когда-то так умели и люди… Да-да! Так было прежде, чем они предали животный мир и по этой причине ПОТЕРЯЛИ способность к чтению мыс­ли! Мы не используем «разум» как таковой, поскольку у нас нет лобных долей головного мозга; однако мы ЗНАЕМ благодаря интуиции. Ответы на вопросы как бы сами собой приходят к нам без необходимости обдумывать проблему.

Для того чтобы общаться на расстоянии, люди пользуются телефоном; для этого им необходимо знать номер. Мы же, кошки, зная «номер» того представителя кошачьего племени, с которым желаем говорить, с помощью телепатии можем послать свои мысли за тысячи миль. Люди крайне редко в состоянии понять наши телепатические сообщения. Иногда это получается у Ма. Хозяин всегда умеет это.

Ох, простите! Мисс Ку правильно только что напомнила мне, что это весьма пространное отступление от описания первого автомобиля, куплен­ного нами в Канаде. И все же, при всем уважении к Мисс Ку, я скажу в заключение, что в вопросах, как взять кота на руки и как с ним обращаться, никогда не лишне узнать мнение самого кота.

На следующее утро почтальон принес письма — целую гору писем. Хозяин просмотрел конверты, и я услышала звук разрываемой бумаги. Послышалось шуршание: это Хозяин вынимал письмо из конверта; затем, пока он читал, воцарилась тишина.

— О, — сказал он, — эти канадцы не меньшие хищники! Это письмо из министерства здравоохранения, и в нем говорится, что если я не явлюсь туда в указанные сроки, то меня могут ДЕПОРТИРОВАТЬ из страны!

Ма взяла письмо и тоже прочла его.

— Учитывая, что они обращаются к тебе впервые, меня удивляет, почему они делают это так грубо? — спросила она.

— Не знаю, — отозвался Хозяин, — но знаю точно, что я уже горько жалею о переезде в эту ужасную страну! Затем он принялся за другие письма.

— Вот извещение из Таможни, в котором говорится, что паши вещи, — те, которые мы отправляли пароходом, — уже прибыли и кому-то из нас надо прибыть на Таможню, чтобы забрать их. Это где-то в Оэлетт.

— Я съезжу, — Ма сразу начала собираться. Ма вернулась как раз к обеду.

— Не понимаю, отчего канадские чиновники столь недружелюбны, — сказала она прямо с порога. — Они попытались раздуть целую проблему из пишущих машинок. Они заявили, что если нам нужна электрическая пишу­щая машинка, то нам следовало приобрести ее в Канаде. Я объяснила им, что она была куплена ДО ТОГО, как мы приняли решение о переезде сюда. Конечно, сейчас все улажено, но до чего же неприятно было с ними разгова­ривать!

Ма села за стол, и мы все приступили к обеду.

— Кто желает прокатиться? — спросил Хозяин.

— Я! — заорала Мисс Ку и помчалась к двери.

— А я останусь дома и составлю компанию Фифи, — сказала Ма.

Хозяин, Мисс Ку и Лютик спустились вниз. Я услышала, как открыва­ется дверь гаража. Заурчал двигатель машины.

— Вон они поехали, Фиф, — сказала Ма, поглаживая меня по спинке вверх-вниз. — Они собираются осмотреть окрестности Виндзора.

Мы немного занялись домашними делами. Я помогала Ма застилать кровати: я пробегала по простыням туда и обратно, благодаря чему они замечательно разравнивались. Затем нам пришлось пообщаться с зашедши­ми разносчиками товаров: булочником, молочником, а также еще кем-то, кто решил спросить у нас имя местного землевладельца. На улице одна за другой проносились машины, и я не могла понять, зачем это людям надо так много передвигаться.

Где-то через час вернулся Хозяин. Лютик принесла Мисс Ку на руках, чтобы та не отморозила свои лапки в снегу. Закрыв гараж, Хозяин вернулся в дом и сел с нами за чай.

— Это не так красиво, как в Дублине, Фиф, — сказала Мисс Ку. — Виндзор очень маленький городок, и все его жители, по-моему, как один курят крепкие сигары и говорят только «ну-у, я думаю…». Мы проехались вдоль улицы, и я надеялась увидеть там гигантские небоскребы; однако на противоположном ее конце мы наткнулись лишь на реку. Все большие дома остались в Детройте.

— Человек из Таможни привез наши чемоданы, — сказала Ма.

В дом начали неспешно заносить вещи: ящики с одеждой, коробки с книгами, магнитофон и большую электрическую пишущую машинку. Всю вторую половину дня мы занимались распаковкой. Мы с Мисс Ку вносили наш посильный вклад, исследуя содержимое ящиков и сгребая на отдель­ные кучи одежду и все бумажное. Хозяин раскрыл большой ящик, в кото­ром стояла пишущая машинка.

— Мы отлично сэкономили время, — сказал он, — заранее поменяв электродвигатель в ней соответственно напряжению в канадской сети. Те­перь можно начать новую книгу, не откладывая.

Он с натугой поднял машинку с пола и поставил ее на стол. Вставив в нее чистый лист бумаги и воткнув штепсель в розетку, он хотел начать печатать. Машина рыкнула и остановилась. Хозяин сердился все больше; поднявшись, он подошел к электросчетчику и прочел: «115 Вольт, 60 Герц». Вернувшись к пишущей машинке он перевернул ее и увидел надпись: «115 Вольт, 50 Герц».

— Рэб! — позвал он. — Они установили в этой машинке не тот элект­родвигатель. Ею невозможно пользоваться.

—Давай позвоним на фирму-изготовитель, — сказала Ма, — у них есть филиал в Виндзоре.

Лишь несколько НЕДЕЛЬ спустя мы узнали, что изготовители нисколь­ко не заинтересованы ни в обмене пишущей машинки, ни в продаже. В конце концов Хозяину удалось обменять ее на обычную портативную, сдеданную другой фирмой. Теперь этой машинкой пользуется Лютик, а Хозя­ин работает на своей старой портативной «Олимпии», на которой он уже написал «Третий глаз», «Доктор из Лхасы», «История Рампы», а теперь печатает вот эту мою книгу.

Однажды Ма и Лютик отправились в Виндзор, чтобы купить нам с Мисс Ку торфяного мха. Лишь только они вернулись, как Мисс Ку мрачно заметила:

— Что-то должно произойти, Фиф, попомни мои слова! Лютик просто вне себя. Что-то будет! — Важно кивнув мне головой, она побрела прочь, что-то бормоча про себя.

— Шила увидела обезьянку! — сказала Ма. Хозяин вздохнул:

— Но ведь раньше она видела столько разных обезьянок, не правда ли?

— Эй, Фиф! — прошептала Мисс Ку, пулей вернувшись ко мне обрат­но. — ТАК вот почему она так странно пахнет! Она была рядом с обезьяной. Святые Коты! Кто знает, что еще придумает эта молодая особа!

— Как ты смотришь на то, что у нас будет жить обезьянка? — спросила Ма у Хозяина.

— Господи Боже! — заартачился он. — Разве недостаточно того, что я уже живу с двумя — с вами?

— Я серьезно говорю, — сказала Ма. — Шила хочет обезьянку!

— Лютик, о Лютик! Лютик, что же ты натворила! — произнесла Мисс Ку. — Фиф, — зашептала мне она, — старика уже хватил удар от этой, как ее, ОБЕЗЬЯНЫ! Кто будет следующим?

Хозяин сидел на стуле. Я подошла к нему и потерлась головой об его ногу, чтобы показать свою солидарность с ним. Взъерошив мой мех, он повернулся к Лютику.

— Ну и к чему это все? — спросил он. — Ну, понимаете, — сказала она, — мы поехали за торфяным мхом, а там, на дне клетки, скорбно сидела эта бедная обезьянка. Она такая МИЛЕНЬКАЯ! Я попросила, чтобы мне дали посмотреть на нее; мне кажется, что у нее настоящий клеточный паралич от долгого сидения в заточении. Однако, если мы возьмем ее к себе, она быстро выздоровеет, — быстро добавила Лютик.

— Ну что ж, воспрепятствовать тебе я не могу, — сказал Хозяин. — Если ты хочешь обезьянку — иди и бери ее, хотя это очень беспокойные создания.

— Ой, пожалуйста, давайте съездим вместе и вы посмотрите на нее, — взволновано сказала Лютик. — Она такая МИЛЕНЬКАЯ!

Хозяин встал, вздохнув так глубоко, что я услышала, как затрещали пуговицы на его одежде.

— Ладно, тогда едем сейчас, — сказал он, — иначе попадем в вечерний час пик.

В порыве радости Лютик промчалась мимо нас, взлетела вверх по лест­нице и через мгновение уже стояла внизу. Когда они вышли, Мисс Ку улыбнулась про себя.

— Видела бы ты лицо Хозяина! — шепнула мне она.

Вот уж чего я действительно ХОТЕЛА бы — так это видеть сейчас лицо Хозяина. Я знаю: он лысый, бородатый и высокий. Мисс Ку часто описывает мне людей — причем неплохо, — но иногда никакое описание не заменит одного-единственного взгляда. У нас, слепых, развивается способность «ви­деть» насквозь. Мы формируем некий мысленный образ человеческого об­лика. Мы можем ощутить лицо человека, понюхать его; многое можно будет рассказать на основе его прикосновений и голоса. Однако нам недос­тупен «цвет» человека.

Мы бесцельно бродили по дому. Наши мысли частично были заняты приближающимся чаепитием, частично пребывали вместе с Хозяином и Лютиком: что-то они привезут сюда?

— Как-то мне довелось несколько дней прожить в клетке для обезь­ян, — обратилась я к Мисс Ку, чтобы как-то завязать разговор.

— Н-да? — осведомилась Мисс Ку. — Что ж, думаю, у них были осно­вания для того, чтобы запихнуть тебя туда! Боже мой, обезьяна! — продол­жала она огорченно. — Ну кому нужны эти обезьяны?!

Затем мы сели и принялись ждать. Накрыв чай, Ма тоже села рядом с нами. Наверное, она тоже думала про обезьян.

— Я пошла наверх — буду смотреть через окно ванной, — сообщила Мисс Ку. — Если что-нибудь увижу, дам вам знать, — добавила она, уже отворачиваясь, и легко взбежала по лестнице. В дверь позвонил мальчик-разносчик вечерней газеты. Ма взяла ее и начала проглядывать заголовки. Мисс Ку, спрятавшись на окне ванной, не подавала признаков жизни. Все замерло в ожидании.

Глава 8